Что в имени тебе моем...

Пугать Янсиль!

Она прервала его размышления, спросив:

— Я слышала, что у духов есть особые Имена. Это правда?

— Правда.

— И у тебя тоже?

— И у меня тоже, — Лей кивнул.

— А ты мне не скажешь?

— Девочка моя… Наши Имена, произнесенные на священном языке духов, заставляют нас появиться истинном, Высшем облике нашей Сущности. А мой истинный облик напугает, и может ослепить тебя. Не надо тебе знать моего имени. Мое сердце и душа с тобой навечно. Что тебе в моем Имени?

— Ты прав, ничего, — она лукаво засмеялась, — Навечно, говоришь? Вечность это слишком долго!

— Навечно. И вот тебе моя клятва на священном языке духов.

Янсиль пораженно притихла, а серьезный Лей со светящимся лицом торжественно произносил слова древней клятвы. Она еще некоторое время молчала под впечатлением, но светлый расхохотался, и стал было подтрунивать над ней:

— Ой, не могу, у тебя такой вид… Ай! Не надо на меня бросаться с кулаками! Спасите, здесь водятся бешенные принцессы… Ай!

* * *Караул духов защитников за окном в это время переговаривался:

— Вот это я понимаю, нормальный мужик, тьфу ты… дух! — сказал Стор.

— И не говорите, девушка смеется — значит все в порядке, — ответил ему Фрейс, недавно закончивший наводить порядок в саду после ночного показательного выступления, устроенного темным.

Лей не забыл набросить звуконепроницаемую завесу, а потому им не было слышно, что именно говорилось в комнате принцессы, но Фицко, обведя взором остальных, проговорил:

— Мне показалось, что он давал ей клятву. Священную.

Он поднял вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть значимость произнесенного.

— Ты думаешь? — спросил Стор.

— Мне так показалось.

— Считаешь, надо сообщить Горгору с Карисом?

— Считаю, что надо глаз с них не спускать. Вот что я считаю.

Старики-духи вздохнули, неблагодарное это дело — не спускать глаз с молодежи. Где-нибудь, да и пропустишь что-то. А там и до беды недалеко.

* * *Успокоив с Янсиль и попрощавшись с ней до следующего утра, Лейон направился прямиком к Дагону. Ему уже приходилось искать его с том самом мрачном колодце, где темный обычно пересиживал день, когда обижался на весь мир. Разумеется, он там и был, сидел на самом дне и играл своей тьмой, то заливая ущелье доверху, то оставляя самую малость на донышке. Мыслями темный был в этот момент далеко, он все время спорил в душе с ней, с Янсиль. С самим собой тоже спорил, понимая, что облажался, и винить в этом некого. Так вот, погруженный в раздумья, как вернуть все назад, он и не заметил Лея, спустившегося к нему в колодец. И только когда его тьму начало значительно разбавлять светом Лея, он поднял голову.

Откровенно говоря, Дагон испытал шок, в эту минуту он был растерян и смущен, и совершенно не знал, что говорить.