Что в имени тебе моем...

Нет! Это что за несправедливость такая!"

"Этой пигалице красавцы-парни один лучше другого, а ей — Зимруд! Да, Зимруд красив, совсем не стар, ему всего лишь тридцать девять лет, и он полон сил и здоров, как бык, черт бы его побрал! Но у него слишком много жен и наложниц, и в этом его роковая ошибка! Потому что она не собиралась мириться с ролью какой-то шестой жены. Все эти мысли проносились в голове Элении, пока она разглядывала спящего, поразительно красивого золотоволосого юношу, прижимающего к себе спящую девчонку.

— А он ничуть не хуже этого темного Дагона. Такой красивый. Мммм… Не понимаю, и что они находят в этой малолетней дуре? Это даже как-то обидно и оскорбительно, — рассуждала про себя Эления, — А мальчик такой миленький. Его я тоже не прочь получить. Однако надо брать ситуацию в свои руки. Янсиль, маленькая глупышка, как ты мне помогла, ты даже себе не представляешь. То-то Зимруд разозлится, когда узнает. Хо-хо! А как огорчится Дагон! Подумать противно. Пожалуй, возьмет и откажется от тебя? А? Как думаешь? Ах, да, ты же не думаешь, ты же просто невинно трахаешься. Водишь любовников прямо в свою постель. Ай да скоромница!

На этом размышления о высоком закончились и Эления пронзительно завизжала. И визжала еще долго после того, как влюбленные проснулись и стали судорожно метаться по постели в поисках простыней. Она все расчитала. На визг сбежится стража, донесут Зимруду. Скандал будет… Наилучший расклад из всех возможных!

Янсиль все поняла, она еще с первого раза заметила ненависть в глазах новой жены своего отца. Что ж, проигрывать тоже надо уметь, метаться в панике и умолять нет смысла:

— Прошу тебя выйди, чтобы мы могли одеться.

Эления пожала плечами и вышла из спальни. Теперь можно и проявить немного деликатности, дело-то уже сделано, Как только она вышла, Янсиль зашептала Лею:

— Лей, уходи сейчас же. Я скажу, что была одна. Когда сюда заявится стража, будет ее слово против моего.

Светлый улыбнулся, провел большим пальцем по ее нижней губке и спросил:

— И бросить тебя одну им на растерзание?

— Я справлюсь.

— Нет, моя девочка. Я никуда не уйду. Какой же я тогда муж, если брошу тебя одну посреди этого смасшествия?

— Но ты не представляешь себе, что сейчас начнется! Уходи, Лей!

— Нет, — сказал он мягко, — Что бы ни случилось, мы встретим это вместе. И потом, мне все равно очень нужно было поговорить с твоим отцом. Вот как раз и повод.

— Лей, — взмолилась она, — Отец разгневается! Он может тебя казнить, Лей! Умоляю!

— Не бойся, все будет хорошо.

Если бы он еще был так же уверен в этом, как уверенно говорил…

В покои начали вламываться амазонки, прислуга, примчались из гарема наложницы. Они столпились и смотрели во все глаза, как стражницы схватили и увели светлого, впрочем, он и не сопротивлялся.