Что-то в большом городе (СИ)

Который, ко всему прочему, оказался великолепным любовником. Таким, каких у Марьяны и близко никогда не было. Возможно, все между ними случилось именно так головокружительно потому, что ему она как-то совершенно безоглядно доверилась, позволила ему все и вообще не думала.

Не думала вообще этой ночью.

Зато сейчас думала. Думала об этом… об этом потрясающем мужчине. О том, например, что у него твердый живот и сильные руки и спина. И очень нежные и умелые пальцы.

А еще он невероятно умный и с шикарным чувством юмора.

Уверенный. Успешный.

Мужчина, который говорит: «Я решу».

Марьяна взяла записку и еще раз перечитала. Каждое слово в ней было прекрасно. Особенно постскриптум. И…

Нет, надо пойти в душ. Срочно. Смыть с себя этот дурман. Герман ее этой ночью чем-то… чем-то одурманил. И если она тут так и будет сидеть в одном только халате на голое тело и думать о нем с мечтательной улыбкой, то додумается до чего-нибудь совсем… Впрочем, это кажется, уже не про мысли. Это про чувства. А чувства – это вообще субстанция непонятная!

И Марьяна решительно пошла в ванную. Из чистого протеста – пошла, конечно, в его, Германа, сугубо мужскую ванную. Потом вышла оттуда, благоухающая люксовым парфюмированным мужским гелем для душа – и отправилась завтракать.

Трусы у Германа темно-синие, это она вчера хоть мельком, но успела заметить. Теперь пора оценить завтрак, приготовленный, наверняка, домработницей, которую Герман предусмотрительно отпустил. А ведь если бы сейчас в квартире находилась какая-то посторонняя женщина, то настроение у Марьяны было бы совсем другое.

А оно было решительно прекрасным. Так, пора познакомиться с двумя кнопками на кофемашине.

***

Марьяна сидела и любовалась на слово «Умница» в своем телефоне. Конечно, она умница. Марьяна об этом прекрасно осведомлена. Но когда это написала Герман – губы сами собой сложились в глупую улыбку.

И в это время Марьяна услышала, как в замке входной двери повернулся ключ.

Она почему-то мгновенно и вдруг испугалась – до липкой холодной дрожи по спине. И ногами вдруг стало холодно – будто от ледяного сквозняка по полу.

Кто это может быть?! Марьяна резко встала на ноги, одернула халат и плотнее его запахнула. Ну почему она не переоделась в свою одежду?! И у кого может быть ключ от квартиры Германа? Кто это? Сам Герман? Он сказал, что будет к шести тридцати. Если только… Может быть, случилось что-то экстраординарное? Или это все-таки вернулась домработница? С какими-нибудь покупками?

Это ведь не может быть… не может быть кто-то чужой?!

Щелкнул замок и раздался громкий голос.

– Марьяна, привет!

Это Костя! Марьяна выдохнула – и почти бегом бросилась в холл к входной двери.

Костя как раз дверь эту дверь закрывал.

– Ты же должен быть на занятиях! – выпалила Марьяна.