Что-то в большом городе (СИ)

Только дыхание скакало – то замедлялось, делалось глубоким и размеренным, то ускорялось, становясь поверхностным и коротким. И в мысли снова вернулась полнейшая пустота. Пока ее не нарушил звонок телефона. Марьяна вздрогнула, едва не свалившись с валика дивана. Подскочила на ноги, начала озираться, словно не понимая, где она и как тут оказалась. Собственная квартира казалась теперь совершенно чужой. Неузнаваемой и чужой.

– Алло? – ответила она каким-то тоже чужим и хриплым голосом.

– Марьян, тебе скоро ждать? Аперитив заказывать?

Это Костя. Аперитив. Господи, какой тут аперитив…

– Марьяна! – спросил телефон требовательным Костиным голосом. – Марьяна, ты меня слышишь?

Она прокашлялась.

– Костя, ты извини… Я… наверное… не приеду.

– А что случилось?

Да как тут объяснить, что случилось? Беда со мной случилась, Кость. И, похоже, из-за твоего отца. Версия о том, что погром квартиры может быть связан с тем, что она разыскивала информацию о Германе Тамме, где-то, видимо, подспудно зрела и вот теперь оформилась. Это все из-за того давнего, пятнадцатилетней давности дела. И нынешнего ареста того самого чиновника. Марьяна почувствовала, что у нее кружится голова, и она снова опустилась на валик дивана.

– Марьяна?! Что случилось?! Почему ты молчишь?

Она неожиданно всхлипнула. Подавила судорожный вздох.

– Мне страшно, Кость…

– Так, – голос Кости как-то неуловимо изменился. – Выдохни. И четко и внятно мне объясни, что у тебя случилось.

***

– Здравствуй, Костя.

– Пап, нужна твоя помощь.

Герман резко встал. Сердце заколотилось как сумасшедшее.

И что-то прокатилось по спине – наверное, вставшая дыбом отсутствующая шерсть.

Костя никогда такого не говорил. Это не значит, что он ни во что не влипал. Еще как влипал. И тогда звонил и развязанным тоном говорил: «Батя, тебе тут надо кое-что утрясти». Но сейчас все было иначе. У Кости был голос… по-настоящему испуганный. Слова он практически выпалил. Что случилось, сынок?!

– Ты где?

– Я в ресторане.

Ресторан?! Это не то место, где с человеком может случиться что-то по-настоящему страшное. Что, денег не хватило за ужин с девушкой заплатить? Или все-таки нет? Голос уж слишком… слишком испуганный. Как будто и в самом деле что-то случилось. Но несуществующая рудиментарная шерсть немного улеглась.

– Что случилось? Я сейчас подъеду. Адрес?

– Со мной все в порядке, – торопливо ответил сын. – С Марьяной беда.

Твою ж мать!

– Быстро. Внятно. Членораздельно. Что с ней случилось?

Он слушал сбивчивый рассказ сына, параллельно одеваясь.

– Пап, что делать?

Такой взрослый, я-ж-сам, а тут… Странно, но это Костино неуверенное: «Пап, что делать?» отозвалось чем-то теплым внутри. Как давно он был нужен сыну? Нужен по-настоящему? Когда это было в последний раз?

– Я еду туда. Все решу.

– Я тоже еду.