Что-то между нами

Милана клятвенно обещала быть внимательнее. Плюс я ее отправил на курсы экстремального вождения. А еще предупредил, что в следующий раз не стану ее вытаскивать. Милка покивала, но, естественно, мне не поверила. Да я и сам не очень-то себе верил. Куда ее, дуру, денешь? Своя же.

– Я по другому поводу.

– Это по какому?

– У Юры моего день рождения.

– Поздравляю. И что?

– Не сейчас, – машет Милка рукой. – Через две недели. Он устраивает вечеринку в Дубае, заказывает борт для друзей, апартаменты. В общем, я хочу полететь.

– Исключено. Одна ты никуда не поедешь.

– Я не одна, пап, – закатывает глаза, – в этом весь смысл.

– Когда планируется мероприятие?

– Двадцать седьмого.

– Это же рабочая неделя. Тебе в универ не нужно?

– Универ никуда не денется. Мне в него всегда нужно. Устала – жуть. Отдохнем под солнышком, и снова в бой. Там море, бархатный сезон, папусь. А здесь – сам видишь, – поджимает губы.

– Кто из взрослых будет?

– Ну каких взрослых? Мы сами взрослые. Юре вообще двадцать.

Ага. Как же. Представляю, что это будет за шабаш. Золотая молодежь, алкоголь рекой, наркоту ж наверняка какие-нибудь придурки притащат. А там законы – жесть. И своя юрисдикция – даже я буду бессилен.

– Нет, Мил даже не мечтай, – осекаюсь, отвлекаясь на запиликавший телефон.

– Но…

– Минуту!

Непонимающе гляжу на имя абонента. Кто это? Какой Юлий Борисыч? Имя скользит по экрану бегущей строкой и заканчивается пояснением «зав травмы». Брови невольно взлетают вверх. Свой номер я оставлял Юлию Борисовичу, чтобы он держал меня в курсе состояния рыжей. С тех пор как она выписалась, прошло почти полтора месяца, так с чего вдруг этот звонок?

– Воинов.

– Доброе утро, Роберт Константинович. Извините за беспокойство, но я совершенно не знаю, к кому еще мне обратиться.

– Я вас слушаю.

Оставив Милку одну, шагаю прочь из кухни.

– Ситуация, мягко говоря, нетипичная. И, конечно, к вам уже не относится. Но я не представляю, что мне делать.

– Вы это уже говорили. Можно теперь конкретики? – обрываю Орлова.

– Я касательно Эмилии. Девочки, здоровьем которой вы опекались."

"Ах вот как, значит, это называется? Дергаю губы в невеселой улыбке. Ну ладно.

– И что с ней? Какие-то осложнения? Я не очень в теме. Она, кажется, проходила реабилитацию? Что-то пошло не так?

– В том-то и дело, что не проходила. Когда ей? Учится. Пашет как лошадь. В этом, конечно, и моя немалая доля вины, но что мне было делать? Не вышвыривать же девчонку на улицу, – как будто сам с собой спорит Юлия Борисович и замечает, смутившись: – Простите, я, наверное, очень сбивчиво объясняюсь.

– Очень, – не берусь сглаживать я. – Что конкретно случилось, и чем я могу помочь?

– Эмилия упала во время смены. У нее случилось небольшое кровоизлияние в мозг. Не знаю, в курсе ли вы, но после выписки ей некуда было идти.