Что-то между нами

Неизменное волосок к волоску каре, легкий макияж. Симпатичный шелковый костюмчик…

С тоской гляжу на бутылку Мерло:

– Может, я чего покрепче, Тамар?

– Роб, ну, ты чего? Потом этот перегар. Брр…

Ясно. Женушка настроилась на интим. Послушно тянусь за бокалом. Я гуляю, потому что у нас с Томой разные взгляды на секс. Она никак не вкурит (хотя и сама на стороне трахается), что качественная ебля не может быть такой, как в ее рафинированных мечтах. Это всегда запахи – перегара, пота, выделений, чего угодно; неприличные звуки, грязные разговоры, спонтанность и всякого рода эксперименты. Словом, все то, что Тома так ненавидит. Я не в претензии. Нашли выход, и ладно. Ванильная ваниль иногда тоже вставляет. Чего уж.

– Давай выпьем за нас, – предлагает Тома.

Это – всегда пожалуйста. Хотя тост заезжен до дыр. Чокаемся. Гляжу на часы.

– Опять о работе думаешь?

– Нет, о том, что «недолго» у нашей дочери затянулось. Одиннадцатый час. Завтра на учебу.

– Ну, Роб. Нам тоже на работу. А мы – ничего, вон, сидим, и еще нескоро спать ляжем, – облизывает губы.

– Была б у Милки голова на плечах – я бы не дергался.

– Да нормальная она.

– Кого ты пытаешься в этом убедить? Том, дураку понятно, что мы с тобой полностью облажались как родители.

– Не рано ли ты на нас точку поставил?

– Нет. Милку уже поздно воспитывать. Все мимо.

– А может, я не про нее. – Загадочно улыбается жена.

– А? – туплю.

– Тебе сына надо, Роб. – Ведет пальчиками вверх по моей руке.

– Спятила? Тебе сорок!

– И что? Я, по-твоему, старуха?!

– Ну что за бред? – иду на попятный. – Я про то, что всему свое время. Не понимаю я моды рожать на старости лет. Да и не стремлюсь наследить в истории. Мне дочки более чем достаточно. Да мы вообще, может, скоро дедом и бабкой станем, – содрогаюсь я.

– Милане восемнадцать, Роб! Ты с ума сошел? Ей учиться еще четыре года.

– Восемнадцать, а таскается – дай бог, – свожу челюсти. – Не удивлюсь, если залетит.

– Она пьет противозачаточные!

– Избавь меня от подробностей, ладно? – махом опрокидываю бокал. Замечаю, как Тома морщится.

– Никак тебе не угодишь. Держишь руку на пульсе – плохо. Отпускаешь – тоже.

– Не там ты держишь, Том.

Иду в дом. Достаю сигареты. Возвращаюсь. Только хочу подкурить, как Тамара обвивает меня руками за пояс.

– Не кури, Роб. Неприятно целовать будет.

Тяну на себя из-за спины. Пусть уж нацелуется вдоволь, чтобы я, наконец, затянулся. Касаюсь губ, проталкиваю язык.

– Ну не здесь же!

– Почему?

– Здесь негде.

– Вон, о беседку обопрись, задницу отставь.

– Я что тебе – девка панельная? Пойдем в постель, Роб. Не выдумывай.

А у меня уже то, что привстало, упало. Вот умеет она обломать.

– Том, а ты таблетки…

– М-м-м?

– Не перестала пить?

– Нет. Что ты, – удивляется.

– Ну, мало ли, ты о сыне заговорила. Вдруг?

– Я же так.