Что скрывал покойник

Но сейчас, стоя в кухне, которая видела столько счастливых дней рождения, восхитительных рождественских торжеств, была сценой для раздачи трогательных подарков и поедания тортов и пирожных, сопровождающихся возгласами «Хочу добавки!», он понимал, что жизнь его уже никогда не будет такой, как прежде. Слишком много было сказано и сделано. Вопрос заключался в следующем: согласится ли Филипп приложить силы и старания для того, чтобы они снова стали одной семьей? Полторы недели назад, злой и расстроенный, он ждал, чтобы его сын пришел к нему. Это было ошибкой. Сейчас он сам пошел к сыну.

— Да? — раздался недовольный голос в ответ на его неуверенный стук в дверь.

— Можно войти? Я хотел бы поговорить с тобой. Без криков, спокойно. Просто поговорить, хорошо?

— Филипп, — Маттью опустился на стул и повернулся к мальчику, который лежал на неубранной постели. — Я сделал что-то такое, что причинило тебе боль. Но проблема в том, что я не знаю, что именно. У меня уже мозги набекрень. Это все из-за подвала? Ты злишься из-за того, что тебе приходится убирать в подвале?

— Может, я накричал на тебя или сказал что-то, что задело твои чувства? Если так, пожалуйста, скажи мне об этом. Я не рассержусь. Мне просто нужно знать. А потом мы с тобой поговорим об этом.

— Филипп, я не сержусь на тебя за то, что ты сделал. И никогда не сердился. Мне было больно, да, и еще я растерялся. Но я не злился на тебя. Я люблю тебя. Можешь поговорить со мной? Что бы это ни было, ты можешь рассказать мне об этом.

Маттью взглянул на сына и впервые за этот долгий год увидел своего нежного, впечатлительного, заботливого, доброго мальчика. Филипп смотрел на отца и чувствовал, что ему очень хочется рассказать ему все. И он уже почти решился на это. Почти. Он стоял на самом краю обрыва, над бездной, и смотрел в пропасть под ногами, ища забвения. Отец предлагал ему сделать шаг вперед и довериться ему, обещая, что все будет хорошо. Он поймает его, не даст ему упасть. Надо отдать Филиппу должное, он всерьез рассматривал такой вариант. Филиппу страшно хотелось закрыть глаза, сделать этот шаг и упасть на руки отца.

Но он так и не рискнул… Вместо этого он отвернулся лицом к стене и нацепил наушники.

Маттью опустил голову, уставился на свои грязные старые рабочие башмаки и впервые увидел налипшую на них грязь и обрывки листьев.

Гамаш сидел в бистро Оливье у камина в ожидании, пока его обслужат. Он только что пришел. Местные завсегдатаи, которым так же, как и ему, нравилось это уютное местечко у огня, уже ушли, но оставленные ими чаевые еще лежали на столике. Гамаш едва не поддался искушению прикарманить эти деньги. Еще одно непонятное и странное желание, пришедшее из его длинного дома.