Всё, что нас связывает

— Ты на машине? — спросил я, быстро проходя внутреннюю дверь, а потом и внешнюю, что вела к коридору, который отделял конкретного одиночного заключенного от остальных обитателей заведения.

— Да. Я подумал, тебе нужно подкрепление.

— Это точно, — согласился я и ускорился в желании, нет, в непреодолимой потребности выйти наружу. — Скоро я сильно проголодаюсь, как и всегда.

— Потому что меня сейчас стошнит.

— Я не против поесть.

— Окей, — ответил я дрогнувшим голосом, когда мне позволили пройти еще через три двери. Каждая открывалась только тогда, когда была закрыта предыдущая. И пока соблюдались все режимные меры, я с трудом мог дышать. — Я уже почти на месте.

Я с шумом втянул воздух.

В трубке наступила тишина. Я прошел еще две двери.

Я не видел надзирателя, и это хорошо. Он, наверное, ждал федералов, чтобы попрощаться. А я был просто маршалом; нас он видел постоянно.

Завершив звонок, я взял с другой стороны металлоискателя пистолет, значок и ключи и рванул ко входной двери. Нажав ручку, я сразу же вылетел на ступеньки и не останавливаясь помчался вниз. Меня стошнило прямо в мусорную урну. И почти сразу перед лицом появилась бутылка воды с салфетками, а между лопаток легла теплая рука.

Я кивнул, но так и не разогнулся, не прекращая дрожать всем телом.

Ян мягкими круговыми движениями погладил меня по спине. Я выпрямился. Лицо покрыла испарина, и он убрал волосы с моего лба.

— Все будет хорошо. Прополощи рот, а я принесу тебе блинчики. Завтрак лечит любую заразу.

Но мне не нужны были яйца, тосты или картофельные оладьи.

С тех пор прошло два года. И сегодня, когда я стремглав кинулся через последнюю дверь наружу и, сбежав по ступеням, чуть ли не выблевал селезенку, Яна рядом не было.

Ни приводящего в чувство прикосновения, ни грубой ласки.

Ни хриплого грудного голоса.

Ни самоуверенной ухмылки, говорящей, что он все исправит одной лишь силой воли.

Я скучал по Яну. Настолько, что иногда казалось, будто грудь при каждом вдохе наполняется не воздухом, а битым стеклом. И в совсем паршивые дни еще приходилось разговаривать с серийным убийцей, потому что тому нравилось общаться только со мной.

Одним махом я избавился от съеденного завтрака, но желудок продолжал сжиматься, пока внутри ничего не осталось. И только тогда я выпрямился.

— Чувак, что за фигня, — пожаловался проходивший мимо парень. — Фу-у-у... сука, бля.

— Заткнись, — рявкнула на него какая-то женщина и подошла ко мне. В одной руке на сгибе локтя она держала малыша, а во второй — упаковку детских салфеток. — Держи, милый. Вытрись.

Как любезно. Я горячо поблагодарил даму, и когда добрался до своей машины, уже пах свежей лавандой. На переднем сиденье лежала бутылка воды. Очень хорошо, потому что мне нужно было прополоскать рот. Заодно и горло.