Что в имени тебе моем... (СИ)

- Плевал я на ваши запреты! Не пустите добром, пройду силой.

Дагон тяжело дышал, заливая мраком всю террасу, Горгор невольно залюбовался. Юный темный был грозен и прекрасен, как бывает прекрасен дикий шторм в океане или песчаная буря, и, к сожалению, так же неуправляем.

- Он, конечно, любит девочку, но он не станет с ней считаться, он просто возьмет свое, - думал Горгор, - Он опасен.

Старый дух земли вздохнул, у него оставалась еще одна последняя печать, из тех, что оставили добрые для защиты дворца, придется прибегнуть к крайней мере. Горгор вытянул вперед правую руку, обращаясь к темному:

- Я вижу, ты силен, темный, и ты готов воспользоваться своей силой во зло. Подумай об этом. А еще о том, что не все можно взять силой. Запрещаю тебе доступ к покоям принцессы.

После этих слов свет зажегся на конце указательного пальца его правой руки, и в воздухе возникла огненная печать. Остальные застыли, глядя, как Дагон, пытается прорваться силой. Темный был очень, невероятно силен, но преодолеть печати не смог. Он стоял, дрожа от обиды, злости и бессилия.

- За что?! Я люблю ее! Я хочу взять ее в жены! За что?!

- Но она тебя не хочет.

- Неправда! Она меня хочет, она сама не знает, чего хочет! Она захочет, мне надо просто поговорить с ней!

- Нет. Ты готов даже насильничать, лишь бы добиться своего. Ты к ней больше не войдешь.

Дагон исчез раньше, чем они увидели слезы на его глазах.

***

Злой как обычно прогуливался на террасе, когда увидел темный вихрь, проносящийся мимо.

- Кажется, нашему темному мальчику накрутили хвост местные? - Михель ухмыльнулся и окликнул темного.

Однако Дагон был не в состоянии не только разговаривать с кем-то, но даже просто слышать, что ему говорят. Сердце его горело от обиды, глаза жгло, а в ушах звенели слова Горгора:

- Запрещаю тебе доступ к покоям принцессы.

Как они могут так с ним поступать?! Как?! За что?! За что?!

Даг был готов крушить все вокруг, унесся подальше в горы и там, обрушивая одно ущелье за другим и проносясь под градом камней, он немного пришел в себя. Потом, наконец, забился в свой любимый скальный колодец и дал себе волю. Он не хотел плакать, но слезы текли из его глаз сами и рыдания сотрясали его грудь. Как же ему было больно! За что?!

И понял Дагон, что любовь приносит не только сладкое томление, но она приносит жгучую, страшную боль, разрывающую сердце.

А злой, размышляя о злоключениях темного, только удовлетворенно улыбнулся и подумал:

- Отлично, еще немного, и ты сам придешь ко мне просить о помощи. Страдай, мой мальчик, я так рад за тебя.

А сам продолжил потихоньку превращать дворцовую челядь в послушных марионеток.

***

Для Айны внезапное появление Иссилиона было одновременно и нежданно радостным и тревожным. Сердце забилось в ожидании и настороженно затихло.