Что я без тебя…

– Простите, миледи, – сказал Ходжкин, необычно бледный, со страдальческой гримасой на лице. – Там внизу какая-то молодая – не могу даже назвать ее леди, так вульгарно она выражается – какая-то молодая женщина настаивает на встрече с вами.

Помощник дворецкого развел руками, и видно было, как они у него дрожат:

– Эта женщина говорит, что она – это вы, мисс.

– Простите, не поняла.

– Она утверждает, что не вы мисс Чариз Ланкастер, а она.

– Это… – Шерри хотела сказать «странно», но почему-то осеклась, и сердце ее учащенно забилось.

Страстно желая услышать от Шерри, что все это выдумка, ложь, Ходжкин умоляющим тоном добавил:

– Многое из того, что она говорит, верно. Я… я это знаю, миледи, потому что в свое время служил у барона Берлтона.

«Берлтон… Берлтон… Берлтон… Берлтон».

Это имя леденящим душу воплем отозвалось в мозгу.

– Она требовала… свидания с графом, но вы всегда были ко мне так добры… ко всем нам… и если у вас, не дай Бог, случится что-нибудь непредвиденное, вы сможете рассказать об этом мне, а не идти сразу к графу… или еще к кому-нибудь. Разумеется, я не скрою от графа, что его хотела видеть какая-то женщина, когда он явится на церемонию венчания, но, может быть, лучше, если вы первая встретитесь с ней, пусть она немного успокоится…

Шерри ухватилась за туалетный столик, чтобы не упасть, и велела дворецкому привести женщину, назвавшуюся Чариз Ланкастер, после чего крепко зажмурилась и попыталась сосредоточиться.

Берлтон… Берлтон… Берлтон.

В голове замелькали образы, зазвучали голоса, все быстрее, быстрее, обгоняя друг друга.

…Судно, каюта, перепуганная горничная. «А вдруг жених Чариз подумает, что мы убили ее или продали, в общем, причинили ей какой-то вред? Скорее поверят барону, чем вам, ведь вы никто, так что закон будет на его стороне. Это Англия, а не Америка…»

…Факел, грузчики, высокий, сурового вида мужчина у трапа. «Мисс Ланкастер, сожалею, но случилось несчастье. Вчера лорд Берлтон погиб».

…Хлопковые поля, луга, фургон с товарами, маленькая рыжая девочка… «Мой папа называет меня морковкой из-за моих волос, а зовут меня Шеридан. Маме очень нравилась роза «Шеридан», и она дала мне это имя».

…Норовистый конь, суровый индеец, запахи лета. «У белых не такие красивые имена, как у индейцев. Ты не цветок. Ты – огонь. Пламя. Огненные волосы».

Костры, лунный свет, прекрасный испанец со смеющимися глазами и гитарой в руках, музыка, вибрирующая в ночи. «Спой со мной, cara».

Маленький, чистый домик, разбушевавшаяся девочка, рассерженная женщина. «Патрик Бромлей, тебя следовало бы выпороть за то, что ты так плохо воспитал свою дочь. Она не умеет ни читать, ни писать, у нее ужасные манеры, волосы торчат во все стороны.