Внеклассное чтение

 – И «да» не сказали! Так научите меня играть в приключения?

Улыбнувшись, Ника пообещал:

– Научу. Не только играть. Если захочешь, мы будем с тобой сами придумывать новые игры. Это еще интересней.

Девочка взвизгнула от восторга, подпрыгнула и с меткостью дрессированного дельфина чмокнула Фандорина точно в середину щеки.

Похоже было, что контакт с ученицей наладился.

* * *Из «детской», как внутренне окрестил Ника комнату Миры, гувернера отвели к управляющему усадьбой, уютному усачу Павлу Лукьяновичу с белорусским выговором и повадками армейского отставника. Он вручил новому жителю Утешительного ключи от «партаментоу» (апартаментов) и магнитную карточку, чтобы открывать ворота. Предупредил, что на «террыторыи объекту» действуют особые правила безопасности, потому что «Мырат Виленовитш большой тшеловек, а у большого тшеловека и проблэмы большие». Эти слова Павел Лукьянович сопроводил странным безулыбочным подмигиванием, что, видимо, означало: шучу, но не совсем.

Следуя за горничной в свои «партаменты», Фандорин видел из окна, как хозяин выезжает из ворот: впереди джип охраны, сзади еще один, а в лимузин рядом с шофером сел какой-то человек-гора – ростом с Николаса, но вдвое шире. Что-то многовато лейб-гвардейцев для светила хирургии, подумал Ника и спросил, кивнув в сторону великана:

– Личный телохранитель?

– Нет, это секретарь Мирата Виленовича, Игорек, – ответила горничная, милая женщина средних лет по имени Клава. – Он в Америке университет закончил.

Должно быть, по футбольной стипендии, предположил Николас."

"«Партаменты» оказались, двухкомнатной квартиркой, небольшой, но вполне комфортабельной. Правда, вид из окон был так себе – на хозяйственные постройки.

Развешивая в шкафу вещи, Клава попросила:

– Вы уж, Николай Александрович, помягче с Мирочкой, без строгостей. Такая девочка хорошая, деликатная. Не обвыклась еще здесь. У нас в обслуге все ее знаете как жалеют.

– За что же ее жалеть? – удивился Фандорин. – Дай бог всякой девочке расти в таких условиях.

Горничная аж рубашку уронила.

– Всякой? Да вы что! Над Мирочкой вся страна слезы лила!

На лице гувернера отразилось полнейшее недоумение, и Клава шлепнула себя по лбу:

– Ах да, вы же англичанин. Очень уж чисто по-русски говорите, я и забыла. «Надейся и жди», наверно, не смотрите?

– Это ток-шоу, да? Нет, я телевизор почти не смотрю, только новости по шестому каналу.

– И газет наших не читаете? О Мирочке писали «Комсомольский москвич», «Факты и аргументы», «Фитилек», да все писали!

Ника виновато развел руками:

– Нет, я этих изданий не читаю. Только газету «Таймс». – И, просветлев, вспомнил. – Еще иногда еженедельник «Эросс».

– А-а, тогда понятно, – протянула Клава и отвернулась.