ЧОП «Заря». Книга третья

Я отбросил «будьдог» и скинул рваный ватник. Достал из-за спины штык от винчестера и поправил запасной нож — очередная новинка неудержимого шопинга. Практически та самая легендарная финка НКВД от тех самых кизлярских мастеров. Ну или один из ее прародителей.

На финку указал Муха (чуть из душелова не выпрыгнул, своим нетерпением пугая других покупателей), а в его навыках я пока ни разу не усомнился. Да и Ларс похвалил, что было для него не свойственно. Хотя даже по моим меркам отдали целое состояние, а Захару, вообще, нельзя говорить, сколько стоит, а то его кондрашка хватит. Но клинок был хорош. Таким не стыдно и колбасу перед Исаевым нарезать, и не страшно в рукопашную на химеру броситься.

Мы опять сшиблись, получилось что-то типа разведки боем. Подскочить, кольнуть или порезать, увернуться от контратаки, отскочить, еще раз отскочить и уже самому контратаковать.

Дантист был в прекрасной форме. Боксерские боевые танцы, которыми славился Муха, в лице Нечаева встретила достойного противника, даже мастера высочайшего уровня. Это тоже был танец — прыжки и развороты, выпады бормашиной и четкие, резкие вертушки перемежались с полетом шубы, которая будто жила своей жизнью.

Я не успевал. Муха не успевал. Обмен ударами проходил в соотношении два к одному. Там, где я умудрялся достать Нечаева, зацепить локтем, коленом или кончиком штыка, он возвращал это в двойном размере. Почти любой мой удар штыком либо высекал искры из магического шуруповерта, либо пролетал совсем далеко не только от жизненно важных органов, но и вообще от каких-либо органов.

Я смог сблизиться, отбил сверло в сторону, попробовал пырнуть, но потерял контроль над своей рукой. Мы сцепились в замке, не давая друг другу воспользоваться оружием. Я выгнулся и, раскачавшись на амплитуде, пробил лбом в лицо Дантиста.

Но в следующий момент уже летел по полу, отброшенный неизвестным приемом. Скользил на заднице, не успевал встать, но давил пятками в плитку, стараясь отскочить от Нечаева, тыкавшего в меня сверху бормашиной. Я скрылся под столом и ударил, призвав силу Ларса. Квадратный кусок столешницы со скрежетом и грохотом оторвался от ножек и, ударившись в Дантиста, протащил его несколько метров, пока не развалился в щепки."

"— Вот это другое дело! — Нечаев встряхнулся, отбросил бормашину с погнутым сверлом, вытащил из-за спины два тонких стилета, и раскинув руки в стороны, начал строить из себя дирижера. — Ты, наконец, разогрелся? Готов потанцевать, пока нам никто не помешал?

Я не стал отвечать, мне и внутренних монологов было достаточно. А Дантист, похоже, расстроился, не получив ни хейта, ни агрессивного троллинга, в виде остроумных ответов, и стал сам себя раскачивать, продолжая дирижировать и что-то бубнить себе под нос.