ЧОП «Заря». Книга третья

— А, может, не повезти? — на мой явно риторический вопрос никто не ответил.

— А про безумного машиниста слышали историю? — подал голос Стеча, — Которого напарник в котел сбросил, и он заживо угорел? А теперь нападает на поезда, ищет обидчика своего?

— Это же не здесь было? В Петрозаводске? — всполошился Захар. — Или здесь? Его же до сих пор не изгнали?

— Не-а, но его давно уже не было, заказ в архиве, — ответила Банши, а потом, понизив, голос прошептала на ухо Захару. — Но он до сих пор бродит где-то вдоль ночных путей и ищет своего убийцу. Говорят, у того был протез и прозвали его Ржавая нога…ууу…

— Да, иди ты, — беззлобно отмахнулся управляющий. — Я им заказ на десять тыщ, а вы… Вы видели сколько охраны с поездом? Пусть они не охотники, но с таким количеством стволов я даже против оборотня не побоюсь выступить."

"— В этом-то и вопрос, — Банши опять зевнула. — Зачем столько охраны? Что они там везут, а? Непростые, видать, камушки. Я одно время работала на артель, алмазы добывали, так и то там столько бойцов не было.

— Тьфу на вас, как бабки на завалинке, если, да кабы, еще бы вспомнили, как разрыв прямо в вагоне-ресторане открылся и в жареного поросенка деймос вселился, — рыгнул Гидеон. — Выгружайтесь, будем моторку упаковывать. Стеча, пиво не забудь, оно само себя не выпьет.

Вроде дело-то раз плюнуть — подрулить, выровняться и закатить по укрепленным сталью мосткам «уазик», подложить уступы и дополнительно закрепить цепями. А оказалось, как в кино про ковбоев, которые бешеных мустангов пытаются в стойло запихнуть.

Дед взбунтовался. То тормоз заклинит, то колеса вывернет. Гидеон сразу сдался, пришлось мне. Аж вспотел, будто на права опять сдаю и как в страшном кошмаре не могу в горку с ручника тронуться. Либо глохну, либо откатываюсь.

Только машину ровно поставишь — не едет. Назад сдашь, чтобы раскачать, будто из снежной ямы, так колеса повернутся.

Поезд прогудел, оповещая о скором старте, что-то пробубнил женский голос со стороны вокзала. Почему-то во всех мирах это не меняется — что раньше, сколько на переездах под шлагбаумом не стоял, что сейчас, ничего разобрать не смог. Вокзал не театр, здесь трех гудков не будет.

Разговоры не помогли. Реально, как баран уперся, вроде и уболтал уже и на самых малых оборотах на мостки заехал, а нет — чуть подвеска не вздыбилась, когда дед буксовать начал.

Поезд вздрогнул, что-то металлическое зашелестело внутри — тот самый момент, когда нервные курильщики на перроне уже на сверхзвуковой скорости тяжку за тяжкой наяривают, чтобы накуриться успеть, и косятся на проводницу, чтобы дверь не закрыла. Пассажиры вместе с «пинкертонами» уже погрузились, только куча улыбчивых лиц высыпало в окна и на подножки и ржут над нами.

Пришлось хитрить и отвлекать деда.