Чокнутые бывшие

Только теперь к этому добавилось осознание, что разбито все было совершенно напрасно. Она не чувствовала сожаления. Она вообще ничего не чувствовала. Ее чувства перестали существовать, а вместо сердца в груди образовался огромный комок ваты.

Когда она снова взглянула на экран, картинка изменилась. Оператор на секунду показал толпу, столпившуюся вокруг смущенного Игоря, и сосредоточился на стриптизерше, которая надевала жакетик. Потом в его ракурсе снова оказались синие туфли и вызывающее декольте.

— Ты что снимаешь, придурок!

После этих слов послышался звук удара и наступила чернота.

Нина сидела, не в силах вымолвить ни слова. Думать она тоже не могла. Лишь на задворках сознания плавала смутная мысль, что у нее сейчас что-то вроде шока, как после аварии. Когда это пройдет, она сможет все понять и осознать.

— Ты, кажется, хотела что-то мне показать, — проговорил Игорь.

Она заметила, что его рука лежит поверх ее руки. Ей не хотелось ее убирать, но нужно было кое-что сделать…

Нина открыла свой ноут-бук, нашла почту, сменила аккаунт, опустилась вниз страницы и начала перемещаться назад по годам и месяцам. Год назад, два, пять, десять… Она остановилась, открыла письма за июль, нашла нужное, кликнула на него мышкой.

«Дорогой мой Медвежонок! Я очень по тебе скучаю», — прочитал Игорь. Он перевел взгляд на адрес получателя. «Pirat777». И увидел имя: Игорь. О-о! Не может быть! Его первый электронный адрес, который он завел еще до знакомства с Ниной и которым перестал пользоваться давным-давно.

Значит, это письмо Нина написала ему, десять лет назад. «Медвежонок» — это он! А ведь, и правда, когда-то Нина его так называла… Но ему не нравилось, казалось недостаточно мужественным, и она перестала. Он приревновал к самому себе десятилетней давности!

А она, получается, думала, что он ей изменяет. Видела своими глазами…

— Я идиот, — сказал Игорь. — Придурок. Селезнев и Митин по сравнению со мной — гении.

— Игорь… — прошептала Нина, сжимая его руку. — Что мы наделали?

— Нина, это самая ужасная, самая чудовищная…

Но Нина его не слышала. Она смотрела перед собой застывшим взглядом, слова слетали с ее губ как будто помимо ее воли.

— Я ехала к тебе, торопилась, хотела сказать… такую важную вещь. Очень важную. А потом я увидела… и как будто умерла.

— Что, что ты хотела сказать?

— Если бы только я пришла чуть позже или чуть раньше, — продолжала Нина, не слыша его вопроса.- Если бы я не стала заглядывать в окно, а вошла, как все нормальные люди, через дверь. Если бы я увидела все, а не часть… Если бы я поговорила с тобой! Почему я не поговорила с тобой?!

— А я?! Почему я молчал? Мучился, не спал ночами, представлял разное… Столько времени! Почему я сразу, в ту же минуту не спросил тебя? Ничего этого не было бы.