Чижик - пыжик

 — Я его жду, а он шляется бог знает где…

Что б ты съела, чтобы не пиздела?! И тут меня осенило:

— Жрать хочу, приготовь что-нибудь.

— Сейчас, — встрепенулась она, слезая с кровати.

Юбка задралась, обнажив стройные ноги с круглыми коленками. Я решил, что жрать — не срать, можно подождать, и повалил Иру на спину. Два рывка — колготки с трусами слетели с нее. Моя рубашка и ее кофта не мешали мне ощущать телом ее тело, даже больше заводили. Я так стремительно ебал, что мозоли понатирал. На животе.

Отпав от Иришки, захотел есть, как будто неделю голодал. Она положила голову мне на грудь и сообщила:

— Зверем пахнешь. Сними, постираю.

Она стащила, как гондон с хуя, с меня влажную от пота рубашку и пошла на кухню готовить завтрак. Я полежал немного и двинулся в ванную мыться и бриться. Когда вышел, на столе стояли две тарелки и сковородка жареной с мясом картошки. Видимо, с вечера приготовила, а теперь разогрела.

— Когда сессия заканчивается? — спросил я, садясь за стол.

— В конце июня, числа двадцать пятого.

— Досрочно можешь сдать?

— Отдыхать поедем в Крым.

Она смогла не лопнуть от счастья. Отдышавшись, принялась раскладывать хавку по тарелкам: себе — немного картошки, а все остальное — мне. Кто ебет, тому и мясо.

Мы с Вэкой попали на разные зоны. Его была немного севернее, но тоже не красная, на обоих блатные правили бал. Не первая была пизда хую, поэтому сразу попал в струю. Я выходил на рабочую зону, но не вкалывал, отсыпался, потому что ночи напролет резался в карты. Без денег не оставался, а с ними и на зоне жить можно. И тренировался каждый день. Отрабатываю каты у цеха, а гайдамаки — косоглазые чучмеки — стояли в сторонке и смотрели. Вид спорта-то ихний, восточный. У них мастера моего класса в большом почете. Соответственно и ко мне относились, если просил письмецо на волю отправить. Правда, я не злоупотреблял их добротой.

С полгода я оттянул, когда случилось кое-что, сделавшее мою жизнь еще лучше. Я отсыпался за печью для закаливания рессор. Место теплое и в тот момент тихое, потому что печь простаивала. Разбудил меня шум работающей форсунки. Кто-то зажег следующую, третью… Они загудели, как самолет на взлете. Я полез из-за печки, чтобы перебраться в более спокойное место.

Трое зеков привязывали к ленте конвейера, похожего на танковую гусеницу, четвертого — еврея Шлему, а пятый разжигал форсунки. Жидовская морда была покрыта такими крупными каплями пота и слез, каких я сроду не видел. Из губастой пасти торчал ком стекловаты. На зоне не принято лезть в чужие дела. Спросили — ответил, нет — промолчал Чем меньше знаешь, тем дольше проживешь. Я нарушил эту заповедь, пожалев моржа.

— За что вы его? — спросил я Пегу, глуповатого амбала, гоп-стопника.

Он промычал что-то невразумительное.