Магия чистых душ

Пока успокаивала нашего мастера и забирала готовую обувь, как раз пришел и тир Максимус.

Все бумаги были готовы, нами прочитаны, поняты и подписаны. Тир Максимус заверил их своей печатью. Бумаги были в трёх экземплярах, два нам, как партнёрам, один экземпляр договора оставался в терции. Я сразу же отдала тиру новые заявки на патенты. Тир Максимус сказал, что он ещё пару дней будет работать в терции, как раз успеет все оформить.

Насчет приглашения работать на нас, он посоветовался с женой и они решили, что надо принимать наше предложение. Так что он согласен. Я выдохнула, это было просто здорово! Тир человек честный, хорошо знаком и с местными законами и людьми, для нас просто находка. Но и мы его не обидим в зарплате.

Пока я осматривала заказанную обувь, тир Максимус тоже заинтересовался новыми моделями и некоторые ему понравились, и он захотел заказать туфли — балетки для жены и себе туфли.

Интерлюдия четвёртая.

Фрейлины сильно утомляли Элиану, но надо было держать маску высокомерия и равнодушия и королева старалась, хотя больше всего ей хотелось выгнать всех этих расфуфыренных клуш отсюда, затопав ногами. Но надо терпеть, она уже не капризный подросток, целых девятнадцать лет исполнилось позавчера. А муж даже не поздравил и не сделал подарка. Ох и наревелась она в тот вечер! До опухших глаз и икоты. Не подарок ей, в общем — то, был нужен. Элиане хотелось, чтобы Георг уделил ей внимание, поговорил с ней, провел только с ней хоть немного времени."

"Он же сидел с отстранённым видом на праздничном ужине, а потом стремительно ушел со своим герцогом Дарианом. Дела у них! Элиана сама понимала, что это детская обида, но никак не могла остановиться в своих терзаниях. Она влюбилась в Георга в тринадцать лет, когда ее впервые привезли ко двору. Король тогда не обратил особенного внимания на маленькую смешную девочку, только любезно кивнул при представлении ее.

Тогда как раз Георг принял трон, у него была просто чудовищная загруженность делами. Элиана продолжала тихо мечтать о короле, боясь кому — нибудь рассказать о своей любви. С самого детства ей вбивали правила этикета и высоких манер, внушали, что среди двора нет места чувствам, а только расчет и выгода для ее семьи.

Она должна быть послушной дочерью, а впоследствии и женой, когда отец подберёт ей подходящего жениха. Что свои чувства и эмоции проявлять нельзя, только те, что необходимы по дворцовому протоколу. Оставаться сама собой маленькая Элиана могла только в присутствии своей любимой няни, такой веселой хохотушкой с живым и жадным до всего нового умом.

Вот и приходится теперь изображать надменную гусыню. Элиана украдкой вздохнула, вспоминая свое детство, семью.