Чистосердечное убийство

— Ты что, боишься меня? — с глумливой улыбкой спросил парень. — Не надо. Я хороший, добрый. Вот пришел поговорить с тобой, успокоить. Может, ты есть хочешь или пить? В туалет приспичило, а?

— Чего тебе надо? — выдавила Оля через пересохшее горло. — Зачем все это?

— Да ты не бойся, — проговорил парень, откровенно разглядывая ее. — Ничего с тобой тут не случится. Не съедят тебя. Это временно, для пользы дела.

— Какого? Зачем? — Оля снова стала биться и дергать руку.

Она прекрасно видела, какими глазами этот парень на нее смотрел, как его грязный взгляд скользил по ее коленям, которые едва прикрывало короткое летнее платье. Он пялился на глубокий вырез, в котором виднелась ложбинка между грудей, буквально щупал ее тело взглядом, хотя и пытался успокоить.

Дурак! Такими словами не успокаивают! От них только еще страшнее становится!

Оля совсем потеряла над собой контроль. Ею овладела паника, она рвала руку, пыталась вскочить на кровати, но щит, на котором сидела пленница, вдруг стал съезжать, грозя опрокинуться. Еще немного, и она сломала бы себе привязанную руку.

Парень понял, что Олю охватила истерика. Он схватил ее, стал прижимать к грязной вонючей постели. Но Оля почувствовала прикосновения его рук, начала вырываться еще сильнее и истошно кричать.

Парень навалился на нее всем телом, пытаясь не дать девушке упасть на пол и повредить себе руку. Эта близость совсем его распалила. Он сначала держал Олю за руку, хватал за поясницу, но постепенно его руки стали смелее шарить по ее телу, нащупали грудь. Слюнявые губы поползли по шее, щеке. Он уже не просто прижимал девичье тело к себе, навалился на него всем своим весом, пытаясь коленом разжать ее ноги.

Оля поняла, что сил не хватает. Еще несколько секунд такой дикой борьбы, и она совсем обессилит. Тогда случится ужасное, мерзкое, гадкое. Девушка теряла силы, чувствовала, как ледяные руки шарят по ее бедру, нащупывают резинку трусиков.

Оля заплакала навзрыд от слабости и отчаяния. Сил больше не осталось, она была во власти этого гада. Девушка потеряла мать в раннем детстве и не помнила даже ее лица.

Она вдруг громко закричала:

— Мама! Мама!

Голос эхом прокатился под железными ржавыми сводами и затерялся в гуле странного механизма. Жадные руки уже стянули с нее трусики, схватили и выбросили такую совсем уж интимную вещь, как гигиеническую прокладку. Он рывком раздвинул ей ноги и схватил ладонью за самое сокровенное.

Олю вырвало прямо себе на грудь. Ее выворачивало наизнанку, она захлебывалась в рвотных массах и снова начала биться в конвульсиях."

"Тут в помещении гулко прозвучал чей-то грозный властный голос. Насильник мгновенно соскочил с кровати, и Оля увидела плечистого молодого мужчину с бычьей шеей, крупной головой и маленькими глазами.