Чистосердечное убийство

— Думаешь, дележка добычи? — с сомнением спросил Гуров. — Что-то я раньше не слышал о таких разборках из-за цветных металлов. Ладно, если объемы грандиозные, делят целый регион, а тут-то!.. Ладно, Леша, я попробую поднять материалы следствия по делу убийства Корнейчука. Значит, мужики в гаражах не имеют никакого представления о том, где и за что могли убить Корнейчука?

— Ни малейшего!

— Ладно, отдыхай. Завтра утром встречаемся у Рогозина в кабинете.

В кабинете Рогозина кроме самого подполковника, Седова и Гурова был еще один человек, тот самый оперативник, который работал по делу Корнейчука. Гуров еще вечером попросил разыскать его и пригласить. Он полагал, что материалы уголовного дела Рогозин так быстро достать не успеет, если вообще их получит без предварительной и обоснованной заявки.

Оперативник, парень лет двадцати пяти, исподлобья смотрел на Гурова с Рогозиным и все время пытался огрызаться. Создавалось ощущение, что он только и ждет повода, чтобы крикнуть: «Не нравится? Могу хоть сейчас рапорт написать! Нужна мне эта ваша работа!»

— Вспомните, пожалуйста, все обстоятельства осмотра тела. Какие основания были полагать, что Корнейчук убит в другом месте, а к гаражам доставлен потом? — вежливо, но жестко спросил Гуров.

— Я же говорю, у него потек крови из раны по одежде шел от сердца к левому боку. Рубашка и куртка там насквозь пропитались кровью. А в мотоциклетной коляске, где он сидел, крови совсем не было. Вот мы и сделали тогда вывод, что его мертвого в коляску положили, да и то не сразу.

— Каков был характер ранения?

— Пулевое, это точно. Судмедэксперт определил сразу. Выстрел был сделан с близкого расстояния, ствол почти прижимался к груди. Там ткань обгорела, имелись видимые следы частичек пороха.

— О времени совершения преступления выводы на месте смогли сделать?

— Не более двух часов. Мы тогда еще по карте лазили, прикидывали. Получилось примерно час на то, что труп где-то лежал, и столько же на его доставку в Лыково, к гаражному кооперативу.

Гуров подошел к оперативнику и спросил, заглядывая в глаза:

— А почему, собственно, час лежал и столько же везли? Разве это время не могло быть иным? Полтора часа лежал и полчаса везли? Час сорок пять и пятнадцать минут?

— Могло, конечно. Просто мы исходили из максимального расстояния от точки совершения преступления. Были мысли и такого рода, что его застрелили за углом и перекатили на мотоцикле к гаражам. Дело в том, что никто ведь и звука мотоциклетного двигателя не слышал, не только выстрела.

— Подворный обход делали? — спросил Рогозин.

— Я уже не участвовал, на место выезжал как дежурный. Утром отчитался шефу и передал дело другому. Слышал на планерке, что отправляли оперативный состав и участковых по квартирам и гаражам.