Чисто семейное дело

— Хочешь, я в Праге открою салон, все равно собирался расширять дело. Будешь у меня работать.

Даша поперхнулась.

— Прости, что ты сказал?

— Открою салон, будешь у меня работать, — и нежно прижал ее руку к губам.

«Хотела же посмотреть гороскоп, так нет, поленилась, — подумала молодая женщина, выдирая свою руку, — голову даю на отсечение, на сегодня у меня — смерть от кондрашки».

Его поцелуй, как ни странно, отрезвил, вернув способность рассуждать здраво. Красавец-ювелир, или кто он там был на самом деле, не мог влюбиться в нее ни с первого взгляда, ни со второго. Лет пять назад, может быть, но сегодня… Если только в фотографию на паспорте.

«А может, он и вправду маньяк?» — перед глазами возник эпизод с Ольгиной грудью.

— И кем же я там буду, — с усмешкой поинтересовалась она, — швейцаром? Или мне уготована блестящая карьера продавщицы? Представляешь, как будет здорово: в нагрузку к элегантным подвескам не менее очаровательная история о первых серьгах, выкопанных Вулли в Уре. Как ты думаешь, повысит это торговый оборот? Или, например, могу напильником бриллианты обтачивать…

В глазах собеседника блеснул злой огонек.

— А кем же ты хочешь быть? Биллом Гейтсом с лицом Софи Лорен?

— Нет, Софи Лорен с лицом Билла Гейтса. — Встав, она взяла в руки сумочку, намереваясь гордо швырнуть деньги на стол и удалиться. Не хватало еще, чтобы каждый сопляк (а он, очевидно, был младше) вел себя как отец-кормилец.

Но, раскрыв кошелек, молодая женщина с ужасом сообразила, что вот этого как раз и не нужно было делать. Мелочи набиралось приблизительно доллара на два. Высыпать их на стол и уйти — оставить по себе память городской сумасшедшей. Сцена впечатляла: оскорбленное достоинство с разинутым ртом смотрит в пустой кошелек.

Илья с удивлением взирал на нее снизу вверх.

Не вовремя подошедший официант также замер в ожидании.

— Мелочь ищу, в туалет сходить, — брякнула Даша первое, что пришло в голову. Мужчины переглянулись.

— У нас бесплатно, — наконец вымолвил официант, раздумывая, чем вызван ее вопрос — дурным воспитанием или приступом воинствующего феминизма.

— Ты вернешься? — на всякий случай крикнул ей вдогонку Илья.

— Конечно, — как можно язвительнее ответила она, не оборачиваясь, — нам ведь нужно еще обсудить условия контракта.

7

Прикрыв дверь дамской комнаты, Даша подошла к зеркалу. Помада расплылась, щеки горели, взгляд затуманился, и тем не менее она заметно похорошела, лицо приняло давно утраченное боевое выражение. Она стерла бумажной салфеткой остатки помады и накрасила губы заново."

"Восьми часов постоянного стресса, пары комплиментов и одного поцелуя хватило, чтобы после долгого перерыва к ней вновь вернулась уверенность в себе и способность думать о чем-либо, кроме семьи.