Чисто английское убийство

Очень обязан вам, мистер Роджерс.

Оба в восхищении посмотрели на графин."

"— Его светлость выпьет рюмочку с бисквитом, — пробормотал Бриггс. — Доктор не позволил бы ему этого, если б знал. Сомневаюсь, чтоб гости в столовой справились с полбутылкой. Разумеется, дамам — это не в коня корм… Думаю, что если вы составите мне компанию после обеда, мистер Роджерс, то будет и нам по паре рюмок на брата.

— Что ж, мистер Бриггс, — сказал Роджерс рассудительно, — интересно было бы узнать, каково его качество через столько лет.

И на этом замечании оба знатока расстались.

VII

Рождественский обед

Без десяти восемь Бриггс понес в гостиную поднос с графином хереса и бокалами. Ровно в восемь он ударил в большой китайский гонг в холле. Это была совершенно ненужная часть ритуала, поскольку он уже видел, что все пять гостей в сборе; но как часть ритуала она доставляла ему удовольствие. Низкие звуки меди прокатились по огромному полупустому дому, проникая в обветшалые комнаты, не видевшие гостей со времени Первой мировой войны, и пробуждая эхо в помещениях для слуг, где, по всей вероятности, никогда больше не поселятся слуги. Как ни странно, но единственный, кто, по-видимому, наслаждался вместе с Бриггсом этими звуками, был сэр Джулиус, который на миг попал во власть очарования прошлого.

— Замечательный звук у этого старого гонга, — сказал он леди Камилле. — Я вспоминаю, что при открытых окнах он слышен на другой стороне парка. Китайцы лучше всех делают такие вещи. Помню, отец рассказывал мне, что он из вещей, награбленных в Зимнем дворце[7] в Пекине. Великие времена! Великие времена! — И он выпил, смакуя, несколько глотков хереса.

— Не хотите ли вы сказать, сэр Джулиус, что разграбление Зимнего дворца — похвальный эпизод в нашей истории? — вмешалась миссис Карстерс.

— Дорогая леди, я просто констатирую факт, что гонг привезли из Зимнего дворца в Пекине, — возразил сэр Джулиус довольно раздраженно.

— Извините, — сказал д-р Ботвинк почтительно Камилле, в то время как шла язвительная дискуссия о событиях, связанных с Боксерским восстанием 1900 года, — но откуда бы ни происходил этот инструмент, не прав ли я, полагая, что он возвещает время обеда?

— Конечно, — ответила Камилла. — Так оно и есть.

— А почему же мы не внимаем призыву и не направляемся в столовую?

— Это никак нельзя! Бриггс еще не объявил, что обед подан. Он всегда выжидает три минуты.

— Понимаю… Так как язык гонга неясен — на то он и китайский, — необходимо, чтобы он был подкреплен объявлением, сделанным на простом английском языке.

— Простом английском, доктор Ботвинк? — не удержалась Камилла.