Чистильщик

Салли следует за ним. Когда она заворачивает за угол, Джо сворачивает налево, на другую улицу. Она чуть замедляет ход. Салли никогда никого не выслеживала и сейчас понимает, что у нее не очень хорошо это получается. Она подъезжает чуть поближе к повороту и уже собирается завернуть, как вдруг Джо выезжает слева и пересекает перекресток.

Это не та машина, в которой она его видела в прошлый раз.

Она старается не отставать и пытается, чтобы между ними всегда оставалась одна машина, пока он не притормаживает в дорогом районе и не заезжает на тротуар. Салли проезжает мимо, продолжая следить за ним в зеркало заднего вида. Он вылезает из машины и доходит до конца квартала, слегка покачивая портфелем в такт походке.

Она следует за ним до двухэтажного дома, где он сворачивает и исчезает из виду, скрывшись в нише входной двери. Что-то в этом доме есть знакомое, но она не может вспомнить, что именно. И если речь идет о невинной встрече с другом, почему Джо оставил машину так далеко? Почему было не въехать прямо на подъездную дорожку?

Салли барабанит пальцами по рулю. Она хотела бы иметь достаточно веры, чтобы пойти и постучать в дверь и спросить у него, что происходит, но если Джо в опасности, она может лишь навредить ему этим.

Проходит десять минут. Двадцать. Через некоторое время Салли понимает, что шепчет молитву. Она хочет, чтобы в дверях появился Джо и чтобы с ним все было в порядке. Может быть, с ним сейчас происходит что-то плохое, а она просто сидит тут и ждет и позволяет плохим вещам происходить с Джо, так же, как она позволила плохим вещам произойти с Мартином пять лет назад.

«Дура, дура, дура», — шепчет она, шлепая ладонью по лбу.

А потом, через несколько минут, на въездную дорожку выруливает машина, и из нее выходит мужчина. Он слишком далеко, чтобы она смогла его узнать, но, как и в доме, что-то в этом мужчине ей знакомо. Он быстро идет к входной двери и заходит внутрь.

Кэлхаун начинает разворачиваться, когда я выхожу из-за двери спальни, и заносит руку, чтобы защититься от летящей на него сковородки. Ему удается подставить локоть; сковородка ударяется об него и соскальзывает на подбородок. Он отшатывается, а я, оступившись, лечу вперед, обрушиваясь прямо на него. Мы оба падаем на пол, и он начинает тянуться под куртку, за пистолетом. Мои мысли проносятся так быстро, что я успеваю понять, что у меня проблемы, успеваю спросить себя, почему пистолет не был у него в руке с самого начала, и успеваю сообразить, что он хотел, чтобы я ему сначала доверился, чтобы выяснить, кто я такой. Я встаю на колени в момент, когда он пытается подняться, и вижу изумление на его лице, так как он меня узнает, но это знание не уменьшает его желания меня убить.