Чистилище. Турист

Увидели они и трактор, кабина которого была обварена стальными полосами – тракторист тоже находился в клетке, только она защищала его, а не обрекала на смерть.

– Это кормушка, – сказал Женька, уже понимая то, чего не могла взять в толк Маша.

– Цып-цып-цып, – мрачно добавил он и рассмеялся.

Слабый ветерок скатился по склону карьера, принес откуда-то тошнотворную вонь. Маша сумела выбраться из-под придавившего ее Женьки, кое-как перевернулась и разглядела в стороне целое поле гниющих останков. Там был и кто-то живой, и даже не один – много – без клеток, но тоже связанные. Она вспомнила рассказ Олега Михайловича о том, как они избавляются от мутантов, и поняла – это они и есть: пойманные, плененные, обреченные…

Ее кто-то звал. Она не сразу поняла это – вокруг стало довольно шумно, люди в клетках приходили в себя, у некоторых начиналась истерика, другие пытались договориться с людьми в масках, но те притворялись глухими – они просто делали свое привычное дело.

Это был Коля. Их клетки находились в нескольких метрах друг от друга.

– Где мальчишки? – спросила она.

– Они их забрали, – сказала Анжела.

Где-то в отдалении завыла сирена, и люди в масках куда-то побежали – наверное, рядом за кустами их ждал транспорт, на котором они сюда приехали. Трактор уже тянул опустевшую телегу к дороге, ведущей из карьера. Люди в клетках начали кричать еще громче. И Маше тоже пришлось повысить голос:

– Мне страшно, мама.

– Держись… Я здесь. Рядом. Я с тобой…

– Маша! – не отставал Коля. – Ты брала на свидание нож, как я велел? Тебя обыскивали?

Нож она брала. Но она не знала, обыскивали ее или нет. А почувствовать закрепленные на лодыжке ножны сейчас не получалось – она вообще ничего не ощущала, в связанных конечностях нарушилось кровообращение, руки и ноги онемели, стали как колоды.

– Где нож? – надрывался Коля. – Нож!

Люди в клетках перекликались, плакали. Их было человек двадцать, может быть, двадцать пять – женщины, мужчины, старики и подростки. Маленьких детей среди них не было. Анжела была самой младшей.

Маша с трудом перевернулась на бок, пнула Женьку:

– Посмотри на лодыжке нож.

Он заворочался, кряхтя. Почти заполз на нее, стал шарить по ее ноге связанными за спиной руками. Ей было противно, но она, сцепив зубы, терпела.

– Ты пошла на свидание с ножом? – удивился Женька.

– Я не знала, что это будет свидание, – процедила она.

Наконец он нащупал ножны, нашел рукоять финки и, извиваясь, как червяк, вытащил ее. Минуты три они пыхтели, ерзали, словно неопытные любовники, пытающиеся занять удобное для обоих положение. Маша дважды поранилась, прежде чем лезвие ножа легло на веревки. Женька ритмично задвигался.