Чистилище. Финал

Нобелевский комитет никогда бы не отдал высшую премию нацисту, каких бы открытий он ни совершил, это закон! Но я, будучи светловолосым и светлоглазым, решил, что, учитывая огромный конкурс среди желающих стать сотрудником Кугельштайна, использовать преимущество будет нелишне. Ведь количество соискателей превышало тысячу человек на место! Я подал все документы, включая копии своих научных достижений, копии научных трудов отца, профессора биологии Иванова Владимира Петровича, и своё цветное портретное фото. И получил отказ! Причиной отказа было указано отсутствие вакансий на ближайшие пять лет, но позже доктор Йоханссон рассказал мне по секрету, что Кугельштайна якобы не устроило то, что моя мать, Бриль Роза Израилевна, была поэтессой и балериной. Тогда я не поверил Йоханссону. Тем более что лучшим и любимым учеником Кугельштайна считался Вильман! Но теперь я понимаю истинную причину отказа! Мы пригрели на груди змеиный клубок! Нацистов! Фашиствующих маньяков! Убийц! И вот как они отплатили человечеству!

Доктор Иванов скорбно умолк, восстанавливая дыхание. Обличительная речь далась ему с трудом, возраст брал своё, и великому ученому пришлось присесть на край какого-то механизма, затянутого в толстое бронестекло. Несколько секунд восьмидесятилетний вирусолог отдыхал, после чего оперся на трость и решительно поднялся:

– Не время сидеть, сложа руки! Надо действовать! Возможно, мы ещё сможем спасти гибнущий мир! – Он подошел к экрану и вчитался в надписи: – Так… Что здесь ещё… «Статус: проект закрыт. Документация сдана в архив. Лаборатория законсервирована. Открыть журнал – «Да», «Нет». – Доктор Иванов закряхтел: – Естественно «Да»! Но ни мышки, ни тачпада здесь не имеется. Но это меня не остановит! Теперь меня ничто не остановит! Так-с…

Он потыкал кнопки, нашел нужную и нажал её. Надписи на экране сменились целым сонмом названий различных разделов и подразделов, и доктор Иванов принялся манипулировать кнопками. Он быстро разобрался в навигации лабораторного журнала, но всякий раз, открывая тот или иной ярлык, вместо данных или изображений на экране вспыхивало красное окно с черной надписью.

– Все файлы перемещены в архив! – недовольно комментировал поиски доктор. – Не могу ничего открыть! Нам предстоит вскрыть обшивку этого компьютера и выяснить, где находятся жесткие диски, а так же куда идут сетевые провода! Архив нужно найти и изъять! Минуту! Последняя папка открывается! Здесь всего два файла! Начнем с первого. Посмотрим…"

"Он пощелкал кнопками, и на экране ожило изображение маньяка Вильмана. Похоже, запись не была полной и являлась продолжением другой, более ранней записи, потому что Вильман начал едва ли не с полуслова.