Чёрный город

– О, как это прекрасно! – простонала Клара. Великолепные обильные слезы хлынули у нее из глаз. Этот ее «слезный дар» – умение натурально плакать на сцене – всегда потрясал театральных зрителей.

– Чего прекрасного? – пробурчал Симон, очевидно, переживая за Эраста Петровича. – Не в склад не в лад. В середке стиха вроде начало получаться, а потом опять сикось-накось.

– Отчего же? – возразил Фандорин. – Довольно изящно. Новомодное стихотворение-реверси с зеркальной рифмовкой. В салонах исполняется на два голоса – мужской и женский, под аккомпанемент фортепьяно. Мужчина читает первую строку, женщина приглушенным эхом – последнюю; мужчина – вторую, женщина – предпоследнюю. И так всё стихотворение с обеих сторон.

– А? – переспросил Симон, малочувствительный к изящной словесности.

Нет, измены еще не случилось, определил Фандорин, глядя, как режиссер благоговейно опускается на одно колено и припадает губами к кончикам Клариных пальцев. Но это вопрос времени. Нужно просто не путаться у них под ногами.

И вдруг опомнился, устыдился. Может ли благородный муж рассуждать таким циничным образом? Особенно если он – муж!

– А что это мы с тобой всё шепчемся? – сердито сказал Эраст Петрович, толкнул дверь и, стуча каблуками, вошел в съемочный павильон.

Увидев неизвестно откуда взявшегося супруга, который направлялся к ней решительной походкой, Клара вскочила, прижала ладони к пылающим щекам.

Поднялся и Леон Арт. Его тонкое, нервное лицо исказилось от ярости.

– Что такое?! Кто посмел?!

– Это мой муж… – пролепетала Клара и попыталась улыбнуться. – Эраст, милый, я, конечно, писала, что безумно скучаю, но зачем же было…

– Я привез ваши наряды, – прервал ее Фандорин. – Сундук уже в номере.

Режиссер смертельно побледнел. Прекрасные черные глаза гения расширились от ужаса и будто остекленели. Эраст Петрович почувствовал себя Медузой Горгоной. Как можно приязненней улыбнулся режиссеру, представился.

Тот подал вялую, слабую руку. Лицо стало трагическим. Казалось, господин Арт сейчас разрыдается.

– Я остановился в другом отеле, чтобы не мешать вашей работе, – спокойно продолжил Фандорин, обращаясь к жене. – У меня в Баку дела. Я буду очень сильно з-занят. Возможно, мы больше не увидимся. Но я непременно хотел п-показаться и пожелать удачных съемок.

Режиссер ожил на глазах. Белое лицо пошло розовыми пятнами. Зато Клара, кажется, была озадачена и смотрела на супруга вопрошающе.

Испугавшись, что переборщил, Эраст Петрович быстро прибавил:

– Конечно, если у меня выдастся свободное время и совпадет с перерывом в вашей работе, мы непременно, непременно с-соединимся, чтобы…

Здесь он запнулся, не придумав, для чего им с Кларой так уж нужно соединяться.