Чёрный город

По мнению господина профессора, главная причина – подавленная психика.

– Попробую исправить, – сказал Фандорин.

Он рассказал Масе, как окончилась охота на Одиссея.

– Я рад, господин. Ваша честь восстановлена, а душа спокойна. Значит, и я спокоен, – ответил японец. – Теперь мы будем вместе, и я, может быть, поправлюсь.

Запинаясь, заикаясь больше всегдашнего, Эраст Петрович объяснил, что должен срочно ехать в Вену – иначе начнется большая война. Смотреть японцу в глаза не хватало мужества.

– Конечно, поезжайте, господин. Вы не можете не поехать. Я буду молить за вас Будду и Христа, потому что ничем другим помочь не могу. Извините меня.

Дальше предстояло выговорить нечто еще более мучительное. Фандорин прикусил губу, прочистил горло, но всё не мог собраться с духом.

Болезненную тему поднял сам Маса:

– Господин, понадобится надежный спутник, чтобы вас охранять. Возьмите Гасыму-сан. Я не буду ревновать, клянусь Христом. – (Фандорин мысленно отметил, что Будду в данном случае японец поминать не стал.) – Гасыму-сан совсем неотесанный, но он научится. Он, конечно, намного хуже меня, но это искренний человек. Такой не предаст, а это главное. Берите его и не страдайте. Никто кроме меня не виноват, что я дал себя подстрелить.

Сухим тоном, чтобы не дрогнул голос, Эраст Петрович сказал:

– Хм. Мне будут дважды в день, утром и вечером, телеграфировать о твоем состоянии. Как только станет можно, тебя переправят в Москву. Я же постараюсь не затягивать расследование и, как только сумею, сразу же…

– Не теряйте времени, господин, – устало молвил Маса. – Идите, выполняйте то, ради чего родились на свет. Спасайте мир.

И отвернулся к стене.

С тяжелым сердцем Фандорин шел назад к автомобилю.

Если б остаться с Масой, всё время находиться с ним рядом, японец наверняка поправился бы. А теперь очень возможно… Комок подступил к горлу. «И весь остаток жизни будешь помнить, какой ты сделал выбор. Никогда себе не прощу. Даже спасенный мир – если его удастся спасти – не будет мне оправданием».

– Теперь в Старый Г-город. К Шемахинским воротам, – угрюмо сказал Эраст Петрович.

Адъютант выразительно посмотрел на часы, но спорить не посмел.

Однако, когда машина остановилась у въезда в Ичери-Шехер и Фандорин направился к темной арке, офицер выскочил за ним.

– Ваше превосходительство, у меня приказ повсюду вас сопровождать.

– Даже в б-будуар к даме? – сардонически осведомился Эраст Петрович. – Ждите здесь, полковник, я скоро вернусь.

Весь день Саадат была занята делами. Весь день она витала в облаках. Раньше у нее никогда не получалось совмещать одно с другим: она могла или делать дело, или предаваться грезам. Но что-то в ней изменилось.

Работы было много как никогда.