Чёрный город

Подумал-подумал и спросил:

– Очень! – воскликнул Леон.

– Да, к-красивая. Какая разница?

– Э, очень большой разница! Если жена некрасивая и не очень нужна, можно подождать, пока разбойники ее насилуют, а спасать потом. Тогда убиваешь разбойники и убиваешь жена. Не сберегла честь – убил. Очень удобно.

– Что за азербайджанская логика! – вскричал Арт.

На его счастье, Гасым, кажется, не знал слова «логика». Или намеренно игнорировал армянина.

– Раз жена очень красивая и прошло столько времени, ее все равно уже насиловали, – продолжал размышлять вслух Гасым. – Если жалко жена убивать, можно просто побить.

– Нет, нет! – взвыл Леон, схватившись за виски. – Они ее не тронут! Они не посмеют! Я… Я не могу об этом думать!

Рухнул на колени, согнулся, зарыдал.

Гасым смотрел с уважением.

– Вай, армянин, а хороший человек. Как из-за чужая жена убивается.

– Давай б-ближе к делу, – разозлился Эраст Петрович. – Кто эти разбойники, по-твоему? Что им нужно? Почему не требуют выкупа?

– Я знаю? – Гочи пожал плечами. – Ехать смотреть надо. Может, кто знакомый. Тогда плохо. Если незнакомая – хорошо. Убьем, жена назад заберем. Э! – он тронул режиссера ногой. – Место запомнил где?

Арт, всхлипывая, кивнул.

Гасым стал загибать пальцы:

– Шесть конь нужен. Один человек – два конь. Еще ишак нужен.

– Как зачем? Кушать надо. Вода надо. Будем отдыхать – кошма стелить надо. Люблю мягко сидеть.

– Отдыхать?! – вскинулся Леон. – С ума вы сошли! Она там… А вы – отдыхать?! Быстрее, господа, быстрее!

Но очень уж быстро не получилось. Экспедиция в горы, за несколько десятков километров от города, требовала подготовки. В этом следовало положиться на Гасыма, а гочи не отличался торопливостью. Сначала он думал и допивал чай. Потом ушел добывать «шесть конь и один ишак».

Чтоб быть подальше от Леона – мечущегося, бурлящего, рыдающего, Эраст Петрович удалился в свою прежнюю комнату и занялся делом, которое требовало полной сосредоточенности: сел писать Никки.

В дверь без конца совались какие-то люди – у Гасыма никогда не иссякал поток просителей или посетителей, желающих выразить уважаемому разбойнику почтение; в тягучем воздухе жужжали ленивые мухи; по распаренному лицу стекали струйки пота; Арт вскрикивал в коридоре трагическим голосом «Нет, я этого не вынесу!».

Всё это не мешало медитации.

Фандорин давно установил, что умственной работе более всего благоприятствуют два состояния: либо полный покой, либо крайний хаос. Открытие это принадлежало Конфуцию, который еще два с половиной тысячелетия назад изрек: «Среди стоящих беги, среди бегущих – остановись».

Прежде всего Эраст Петрович заставил себя избавиться от раздражения на утомительного Леона и назойливых туземцев.