Чёрный город

Мы, восточные женщины, обладаем даром ясновидения. – Она подняла глаза к потолку, полузакрыла веки. – Слышу букву «Э»… Это имя начинается на «Э».

Он пожал плечами – не впечатлился.

– Ну да, мою б-бывшую жену раньше звали не Кларой, а Элизой. Все это знают.

– Нет, не «Элиза» – другое имя. – Несколько мистических пассов в воздухе. – Эмма! Женщину зовут Эммой!

Саадат так и впилась в него глазами.

Ах! Его лицо переменилось. По нему пробежала тень. Не виноватая – скорее озабоченная. С таким выражением лица не вспоминают ту, кого сильно любят.

Засмеявшись, Саадат откинулась на подушки.

– Хочу спать, – сказала она. – О Аллах, как же я устала!

«Эмма! Вот кто должен был со мною связаться после депеши. Странно, что этого не произошло. Звонки в гостиницу от чиновника особых поручений – это несерьезно».

Ласковым женским именем в секретной переписке кодировался Эммануил Карлович де Сент-Эстеф, директор Департамента полиции. Экстренная телеграмма от Фандорина в первую очередь непременно попала к нему, и прежде чем дать ей дальнейший ход, господин директор должен был бы выяснить, что стряслось. Однако этого почему-то не произошло.

Завороженный поразительной женщиной (подобной он никогда еще не встречал и не подозревал, что такие бывают), Эраст Петрович на несколько часов забыл и об оторванных руках, и об угрозе для государства, которая со смертью Одиссея отнюдь не развеялась. Забастовка продолжается, а место выбывшего организатора наверняка займет кто-то другой.

Имя «Эмма» напомнило о делах. Видно, придется еще раз связаться с Петербургом. Чем скорее, тем лучше.

– Я д-дурак, что давеча отказался от такой благодарности, – сказал Фандорин, поцеловав даме руку. – Очень жаль, что мы теперь в расчете и мне не приходится рассчитывать на продолжение…

Эту фразу можно было интерпретировать и как утверждение, и как вопрос. Интонация допускала оба истолкования – как пожелает госпожа Валидбекова.

– Да, теперь ты у меня в долгу, и в о-очень большом, – протянула она, подставляя под поцелуй кисть, локоть, плечо. – Никогда, ни одному мужчине я еще не отдавала так много.

Саадат сыто потянулась, похожая на львицу, только что слопавшую буйвола или даже целого жирафа.

– Но я вижу, что тебя ждут дела. Иди, я посплю. А вечером приходи снова. Мы обсудим, как ты будешь со мной расплачиваться.

Государственные интересы важны, но не важнее долга дружбы. Поэтому прежде всего Эраст Петрович наведался в больницу – рассказать Масе о конце охоты.

– Оскорбление смыто кровью, ваша честь восстановлена, – торжественно резюмировал японец. – Теперь я могу спокойно умереть.

Однако сегодня он выглядел получше.