Чёрный город

Гасым был в движениях неуклюж, и стрелок, хоть меткий, но не из быстрых. А с кинжалом управлялся так, что позавидовал бы мастер кэндзюцу.

Человек без рук, прижимая к груди обрубки и не переставая хрипеть, ринулся в дальний угол комнаты – должно быть, от боли и ужаса сам не понимал, что делает.

В углу, почти невидимая в полумраке, была еще одна дверь. Дятел толкнул ее плечом, исчез.

Здесь произошла еще одна неожиданность – нынче вообще все выходило не слава богу.

– Мы так не договаривались! – закричал покладистый до сего момента Шубин.

Наклонился, подобрал здоровой рукой «наган», очень некстати отлетевший ему под ноги, и выстрелил дважды: в Фандорина и в Гасыма.

Спасительное «чувство кожи» заставило Эраста Петровича в самый миг выстрела наклониться. Пуля прогудела мимо уха. Но гочи – он стоял к подполковнику боком – охнул, шатнулся, схватился за живот.

Делать было нечего. Фандорин выхватил «веблей», не переставая «крутить карусель», то есть делать резкие бессистемные движения, затрудняющие противнику прицельный огонь.

Однако Шубин не стал искушать судьбу. Со сноровкой, поразительной для такой внушительной массы тела, он развернулся и выпрыгнул в окно, вышибив стекло вместе с рамой.

– Гасым, куда тебя, в живот?

Гочи рассматривал окровавленную ладонь.

– Через жир прошла, как шампур. Дырка в стена делала. Э, где собака Шубин? Убивать хочу!

Физиономия гочи потемнела от гнева.

«Касательное. Не страшно».

– Ты свой Дятел догоняй. Я собака Шубин хочу!

Отпихнув Эраста Петровича, Гасым затопотал через комнату.

– Постарайся живьем! – крикнул Фандорин и сам тоже побежал – к двери, куда четверть минуты назад скрылся Дятел.

Выход во дворик. Калитка.

За ней еще одна улица, точно такая же.

Но луна зашла за небольшую тучу, свет померк.

Выругавшись, Эраст Петрович зажмурился, принялся массировать глазные яблоки. Срочно требовалось ночное зрение. Человек с такими ранениями далеко не убежит, но нужно его поскорей найти и наложить жгуты, пока не изошел кровью. Мертвецы на вопросы не отвечают.

На соседней улице стреляли: «наган», гасымовский «смит-вессон», снова «наган», снова «смит-вессон». Выстрелы постепенно удалялись.

Наконец полминуты, необходимые для адаптации, прошли. На счете «тридцать» Фандорин открыл глаза – и снова выругался. Оказывается, пока он терял время, луна снова выглянула. На земле отчетливо виднелись пятна крови. Эраст Петрович побежал, глядя под ноги.

Метров через сто следы пропали. Фандорин не сразу это заметил – почва здесь была совсем темная, пропитанная нефтью и мазутом. Пришлось вернуться, светить фонариком.

Оказалось, что капли свернули в сторону, в зазор между двумя заборами.

Там, у перевернутого дырявого корыта, лицом вниз лежал человек, раскинув куцые руки. Он был без сознания.