Чёрный город

Тимофей Тимофеевич залучился хитрой улыбкой.

– Очень возможно. Политический сыск не моя область. Про Дятла я, конечно, слышал, но всерьез им никогда не занимался. Настоящего стимула не было. Теперь, пожалуй, займусь. Если уж сам Фандорин этой птицей заинтересовался… А чем вам приглянулся именно Дятел? Это не самый хищный и уж точно не самый шумный обитатель бакинского птичника.

Ни на какие лишние вопросы Эраст Петрович этому хитрюге отвечать не собирался.

– Дятел и Одиссей, проходящий по разработкам Охранного отделения, – это одно и то же лицо?

– Не исключено, – осторожно вымолвил подполковник.

– Почему этой информации нет в д-досье?

– Понятия не имею. Еще раз: я служу не в Охранном отделении. И вообще…

Он не договорил, но Фандорин догадался, что хотел сказать серый кардинал Бакинского градоначальства: «Мало ли вещей, которые я знаю и наверх не докладываю. Каждый за себя».

– Хорошо. Расскажите мне про з-забастовку. У этого движения есть какой-то организационный центр?

– Трудно сказать… – Шубин снова замялся. На этот раз, кажется, не скрытничал, а действительно не знал. – По некоторым признакам создается впечатление, что забастовка дирижируется неким штабом. Однако поверить в это трудно. В Баку столько противоборствующих революционных течений. Многие находятся в состоянии непрекращающейся войны. Не представляю, что они сумели бы договориться.

– А вы сами что-нибудь предпринимаете, чтобы остановить забастовку? Или это опять не ваша область?

Подполковник возвел очи горе и приложил к сердцу мясистую ладонь:

– Видит бог, уж я ли не бомбардирую наместничество депешами об опасности всеобщей забастовки! Всё, чего достиг, – велено взять на себя часть дел коллеги из жандармского управления Клеонтьева. Чтобы у господина полковника освободились руки для противодействия революционерам. А мне велено заниматься иностранными происками. Что ж, приказ есть приказ.

– «Иностранными п-происками»? – переспросил Фандорин. – Это еще что такое? Шпионаж?

– Хуже. Шпионы, работающие на чужое государство, вынюхивают тайны, но прямого вреда не наносят – разве что во время войны. А в мире нефти война не прекращается никогда. Самая настоящая – с диверсиями, саботажем, убийствами. Опаснейшие враги бакинских промыслов – англичане из «Ройял Датч Шелл» и американцы из «Стандард Ойл». И те и другие не стесняются в выборе средств.

– Но это всего лишь частные корпорации, – пожал плечами Эраст Петрович.

– «Всего лишь»? – Шубин усмехнулся. – Они опасней и агрессивней любой военной разведки. Просто об этом в газетах не пишут, чтобы не вызывать дипломатических конфликтов. Я расскажу вам пару эпизодов из истории мировой нефтяной войны, чтобы вы получили представление о масштабе и накале боевых действий.