Чёрный город

Бояться такого горбунка было совершенно невозможно, Турал катался на малютке с удовольствием. Теперь вот отдала сына в Пони-клуб, где лошадки уже побольше. А со временем, года через три-четыре, мальчик будет и на рысаках ездить. Весь фокус в постепенности.

Саадат беспокоилась, что ребенок растет без отца. В смысле без мужчины (покойный Валид-бек таковым считаться никак не мог). Из-за этого опасения, вероятно, перебирала со строгостью. Боялась вырастить маменькиного сынка, воздерживалась от нежностей. Хоть иногда прямо сердце разрывалось – так хотелось обнять, приласкать. Нельзя. По этой же причине – чтоб не баловали – с трех лет не подпускала к Туралу нянек, а служанок за сюсюканье наказывала. В конце концов придумала, как решить проблему – приставила к сыну правильного мужчину, гувернера. Теперь изредка позволяла себе роскошь: поцеловать Турала в лоб. Один раз, коротко.

Табака в папиросе оставалось еще на три или четыре затяжки, но Саадат мыслями уже переключилась с кейфа на заботы начинающегося дня.

Вечером предстояло трудное: переговоры со стачечным комитетом.

На предприятии «Валидбеков-нёют» никогда подолгу не бастовали, хозяйка умела поддерживать хорошие отношения с рабочими.

Дважды в год в сопровождении Гурам-бека она ездила в Персию вербовать рабочих-амшари, потому что они нетребовательны и почтительны к хозяевам. Каждого отбирала лично, после беседы. Чтоб был тихий, многосемейный, без дурного блеска в глазах. Платила Саадат всегда в срок и чуть больше, чем соседи. Особенно старательным давала премии. Если какое недоразумение или конфликт – сваливала вину на Гурам-бека и выступала примирительницей.

Но забастовка, начавшаяся месяц назад и постепенно распространявшаяся по всему Апшерону, наконец докатилась и до валидбековских промыслов. Четыре дня назад комитетчики передали пакет требований. Саадат изобразила отчаяние и даже заплакала, посетовала на вдовью долю. Попросила пять суток на обдумывание.

Торговаться она умела очень хорошо, мало кто мог сравниться с ней в этом благородном искусстве. Сбивать цену – наслаждение не менее сладостное, чем чувственные экстазы. Платя революционерам и хищникам-гочи ежемесячную дань, чтоб на буровых не было пожаров, Саадат каждый раз устраивала настоящий спектакль. Страшные люди уходили от нее измученными и вспотевшими, в полной уверенности, что выжали из вдовицы все соки. Она же рассматривала этот расход не как потерю, а как статью экономии. Из-за хороших отношений с бандитами (как идейными, так и безыдейными) можно было не содержать армию охранников. Выходило и дешевле, и спокойней.

Главное – не приходилось окружать Турала сворой телохранителей, как это делают другие промышленники, оберегая детей от похитителей.