Звезда Чёрного Дракона

Газетчики писали обо мне и о моих близких без зазрения совести.   Где-то они недоговаривали. Где-то откровенно привирали. Где-то утрировали.

Большими глазами я смотрела на собственную фотокарточку со школы, на которой корчила рожицы, не понимая, откуда они взяли этот раритет. Наверное, кто-то из подружек отдал… Или продал. Кроме фотокарточки я нашла статью на несколько полос «Вся правда о темной невесте принца». Там писали о том, какая я плохая и в качестве доказательства приводили интервью с несколькими незнакомыми девушками, назвавшимися моими одноклассницами. По их словам, я была мерзкой и наглой девицей, которая портила всем жизнь. Оскорбляла, забирала деньги и даже била.

А в конце этой статьи было написано, что я — убийца.

Сначала я даже не поняла, что это обо мне. И едва не закрыла газету. А после снова открыла и перечитала.

Когда я дочитала эту статью, то просто без сил опустилась на диван вместе с газетой, глядя в одну точку на стене и не слыша, как меня зовет Лея. И дело было не только в гадких обвинениях. Хэлли. Она… погибла? Ее имя не называют, но ведь речь явно идет о ней. Почему я об этом ничего не знаю? Почему меня обвиняют в ее смерти? Мы никогда не были близкими подружками, и, надо признаться, я была зла на нее после того, как она дважды предала меня, чтобы попасть в Клуб избранных, но я никогда не желала ей смерти. Я не хотела, чтобы так случилось. И я ничего не делала ей.

Ты должна быть сильной, сказала я себе. Ты должна быть сильной, ты должна…

Внезапно газету из моих рук вырвали — передо мной стоял Даррел и сердито смотрел на меня. Он все понял. И почему-то злился — я видела это по его глазам. Лея пыталась мне сказать, что его высочество пришел, но я, поглощённая своими мыслями, не слышала ее.

— Зачем ты это читаешь? — только и спросил Даррел.

— Я хотела знать правду, — ответила я тихо.

— Правды не существует, — отрезал он. — У каждого она своя. Разве не ясно?

— Я не знала, что обо мне пишут. И я не знала, что Хэлли… Что ее больше нет. — Я запустила пальцы в волосы. Меня била дрожь, и хотелось плакать, но я сдерживала себя. Если Даррел снова увидит, что я реву, точно решит, что я слабая.

— На нее напала нечисть во время бала. В ту самую ночь, — ответил Даррел с неожиданной грустью в голосе. — Это большая утрата. Мне жаль, что я был там и не смог защитить ее. Я многих не смог защитить, — вдруг вырвалось у него, и я вдруг поняла, что он до сих пор переживает. Еще в Костяном лесу Даррел упомянул об этом — о том, что имеет огромную силу, но не всегда может ею воспользоваться.

Я заглянула в его глаза и увидела печаль. Искреннюю, глубокую.

— Мне всегда приходится уходить, — повторил Даррел. — Ее проводили достойно, не переживай.