Чиновникъ Особых поручений (СИ)

— О, Второй интернационал[5]? Или вы анархисты?

Скривившись так, словно у него разом заныли все зубы, «шнобеленосец» тихо рыкнул:

— Хватит вынюхивать! Катитесь к тому проходу…

Подождав, пока пыхтящий от злобы Шиллинг усядется в передовое ландо, тридцатилетний блондин обменялся условными жестами-сигналами с августейшим здоровяком. Вновь улыбнулся, от чего горячий нравом борец за справедливость тут же начал наливаться нездоровым багрянцем, и учтиво предложил:

— Показывайте путь.

Троица, всеми силами демонстрируя уверенность в себе и презрение к окружающим, развернулась и вразвалочку потопала в проход между двумя кирпичными строениями — а за ними заскрипели-защелкали колесами и повозки. Несколько минут, и три проводников довело их к стоящему слегка наособицу лабазу, сложенному (видимо для разнообразия) из побелевших от времени и солнца кусков камня: поглядев на десяток настороженых мужчин, «шнобеленосец» нехорошо осклабился и приглашающе кивнул в сторону приоткрытой в воротах калитки, за которой начиналась полная темнота.

— Туда!

Первым в неизвестность вошел Николай Шиллинг, ласкающий пальцами рукоять своего «Орла». Затем, когда для него складская темень превратилась в обычные сумерки, к офицеру присоединилась пара агреневских телохранителей, выставившая кофры с банкнотами перед собой на манер щитов-скутумов древнеримских легионеров. Они немного прошлись и огляделись, прислушиваясь к звукам внутри склада…

— Можно!"

"Следующими границу света и тьмы переступили сдавленно покряхтывающие чиновники императорского Двора — пыхтящие и потеющие по той простой причине, что основная тяжесть по выгрузке и переноске увесистых сумок легла на их непривычные к таким нагрузкам плечи. Но ничего, справились! Рассчитав и отпустив извозчиков, в темноту шагнул знатный почерковед Семен с чемоданчиком наперевес: за ним последовали Михаил Романов и князь Агренев — за которыми почти сразу же любезно захлопнули калитку. С внешней стороны, ага. И судя по лязгу, не поленились поверх засова еще и замок накинуть. Впрочем, о ловушке говорить (пока!) не приходилось: вглубь слабо освещенного помещения вел широкий проход, стены которого составляли высокие (аж до стропильных балок) пирамиды пустых бочек. Так же имелись скрученные в толстые рулоны старые рыбацкие сети, какие-то непонятные трубчатые железки, натуральные горы грязных джутовых мешков из-под угля, стопки плетеных корзин и штабеля пыльных ящиков разной степени сохранности… В общем, всего того, что обычно и хранится в лабазах морского порта.