Четыре любовницы и ни одного классического СЛР (СИ)

Приношу свои извинения за столь поздний визит, но у меня к тебе неотложный разговор.

Щёлкнули замки и дверь распахнулась, явив миру обрадованное лицо «коварной разрушительницы семейного очага Тихорецких». Впрочем, радость быстро сменилась на недоумение, а затем и ужас при виде открывшейся картины. Женя ловко подставила кончик сапога под дверь, чтобы не дать Ангелине её захлопнуть.

Пока «любовница» приходила в себя, безмолвно хватая ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег, Стас продолжил:

— Дорогая Ангелина! Евгения Аркадьевна, конечно, отпустила меня (в этот момент Женя с максимально каменным лицом отстегнула карабин), но помня, с каким воодушевлением ты говорила о семейных ценностях и важности чувств, я решил, что не стоит разрушать давно сложившиеся отношения и пересмотрел свои взгляды на брак! Учитывая современные тенденции, ратующие за широту взглядов, пришёл к выводу, что нам всем просто необходимо раздвинуть старые рамки и принять нового члена в свою семью. Геля! А ты шалунья! Как только Евгения Аркадьевна показала мне вашу переписку, я сразу всё понял! Что не просто так намекнула на мой любимый отель. Учти, мы не придерживаемся классических канонов и периодически меняемся местами или ролями. Поэтому, беря во внимание особенности наших отношений, разреши сделать тебе соответствующий подарок. Я буду искренне рад, если ты им тут же воспользуешься!

С этими словами Стас опустил коробку примерно на уровень своего пупка и откинул крышку, закрытую на магнитный замок. Тихорецкий с удовлетворением отметил, как побледнела Геля, заметив его амуницию, под распахнутой рубашкой.

Женя незаметно скосила глаза, оценивая содержимое коробки.

На чёрной бархатистой подложке лежал ободок с розовыми кошачьими ушками из искусственного меха, тонкий ошейник с адресником в виде сердечка, на котором было нацарапано «Геля» (и когда только Стас успел?) и длинный пушистый хвостик, начинающийся сразу от поблескивающего в свете ламп металлического конуса, не оставившего ни малейшего простора для фантазии в плане крепления к телу человека, кроме одного единственного, «того самого».

Ангелина, наконец-то, отмерла и, взвизгнув, попыталась закрыть дверь:

— А-а-а, извращенцы!

Стас принял смущённо — обиженный вид:

— Ну почему сразу извращенцы? Просто люди с креативным подходом к плотским утехам. Геля, ты же сама не чужда прекрасному, и кому как не тебе, понять, насколько глубоко порой проникает фантазия в творческом порыве?!

— Очень глубоко. Практически до самой души, — нейтральным голосом с механическими нотками подтвердила Женя.