Четвертый тост

Упакуют и доставят в лучшем виде, а как это будет происходить – совершенно несущественно для порученного ему задания…

– Как у вас было? – спросил он деловым тоном.

– Да ничего интересного, – сказал Сергей уже почти спокойным тоном. – Один ткнул в меня пушкой, а другой в это время, подметил я краем глаза, собрался Заурбека нанизать на перышко. Ну что тут сделаешь? Пришлось разъяснить всю неуместность их поведения, пока не охамели окончательно…

Заурбек спросил хозяйственно:

– Ваши их сумеют качественно закопать?"

"– Не сомневайся, – сказал Костя.

– Жалко, оружие не взяли…

– И куда бы ты с ним? Не жадничай, у тебя за спиной полно трещоток получше…

– Это общественные. А тот был бы лично мой.

– Логично вообще-то, – заключил Костя, с лязгом переключая сцепление. – Увы, ничего тут не поделаешь. Нам еще по дороге, чует мое сердце, встретится хренова туча ментов. И тут уж никак автомат не выдашь за деталь национальной одежды. Еще и потому, что одет ты, голуба, отнюдь не национально… Так что перетерпи.

Глава шестая

Репетиция всемирного потопа

Русские пьянки возникают на свой, неповторимый манер. Это на гнилом Западе тамошние эстеты созваниваются за полгода вперед, чтобы лизнуть за вечерок капельку чего-нибудь хмельного. В нашем богоспасаемом Отечестве добрая пьянка похожа скорее на явление метеорита в небесах – только что его не было, и в следующий миг по небу с грохотом и адской скоростью пронесется нечто ослепительное, совершенно неожиданно для человечества, если не считать парочки умных астрономов, чьи предупреждения все равно никто толком не слушает…

Примерно так на Руси обстоит и с пьянками. Только что стояла благолепная тишина, и вдруг – дым коромыслом…

Собираться в квартиру народ принялся часиков в девять вечера, уже потемну, громко переговариваясь на лестнице, предвкушающе, весело. И очень быстро развернулось на всю катушку – при распахнутых окнах, включенном на полную мощность магнитофоне и полной несдержанности в выражениях.

Так уж вышло, что квартира на третьем этаже, где гуляли во всю ивановскую, располагалась аккурат над той, где давно и трудолюбиво обустроил явку «пан» Скляр, наконец-то осчастлививший своим появлением эти края. Это у него с потолка сыпалась штукатурка и качалась старенькая люстра. Это ему долбил по ушам рев магнитофона:

В Афганистане,В «черном тюльпане»,С водкой в стаканеПлывем над землей…Остальной репертуар был примерно того же направления – от старых песен времен Афгана до новых, сочиненных уже после первой чеченской кампании, иногда неизвестно и кем, но, несомненно, знавшим о событиях не понаслышке.