Четвертый тост

 – Телохранитель Джинна не нарывался, он говорил устало и чуть ли не безразлично. – Без вас ничего бы и не вышло. Нет, влезли со своей перестройкой, привезли Дудаева, которого у нас и знать-то забыли… И понеслось… Это не нам нужно, Толя, это вам нужно. Если бы ваша Москва на Чечне не делала большие деньги, вы бы нас раздавили в двое суток. Тогда еще. А так – вы на нас капиталы делаете, и на бомбежке, и на восстановлении, и на чем-то там еще…

– Ох ты! – сказал Сергей неприязненно. – Философ ты у нас, оказывается?

– Зачем философ? Я раньше пастухом был. Много думал. Пастухи много думают, у них времени хватает… Мы ж не слепые.

– Так ведь воюешь, философ? – спросил Костя.

– Воюю, – пожал плечами Заурбек.

– И дальше будешь?

– А что делать? Такой расклад судьбы. Все от Аллаха. Если начал, уже не остановишься.

– Ага, – сказал Костя. – Сейчас, как водится, вспомнишь своего мудрого дедушку, который говорит, что нельзя дважды снять урожай с одной чинары, а в одну и ту же воду дважды не войдешь…

– Не бывает никакого урожая с чинары, – сказал Заурбек. – И чинары у нас не растут. А дедушка уже ничего не говорит, его дудаевцы зарезали, когда он застрелил ихнего Гойбетирова.

– Вот это номер! – искренне удивился Сергей. – Что же ты и дальше воюешь, философ?

Я же не у дудаевцев воюю, – сказал Заурбек досадливо. – Ты не поймешь, где тебе понять. Я у Джинна воюю. А дудаевцев я сам, случалось, резал. И за дедушку, и вообще.

«Действительно, хрен вас поймет, – подумал Костя. – Слава богу, что нам и нет нужды вас понимать, мы не для этого существуем, совсем не для этого…»

На душе было пакостно: все, о чем говорил этот долбаный ваххабит, они не раз обсуждали между собой, но вот Заурбек не должен был при них упоминать такого, потому что это неправильно. В чем неправильность, он не мог бы определить точно, злился еще и из-за этого. Стыдно перед Заурбеком, вот что, – за то, что насчет Москвы и тамошних жирных котов чечен тысячу раз прав, а он не может быть прав, поскольку – злой чечен…

Чтобы прогнать эти стыд и неловкость, он вспомнил, что этот чертов философ, внук зарезанного дедушки, вчера выдал им аванс за оружие фальшивыми долларами. Все полсотни купюр, как в темпе установили здешние специалисты, оказались фальшаками, правда, мастерски исполненными, вероятнее всего, даже не в Иране, а в Западной Европе – или, учитывая происхождение Джинна, где-нибудь под Карачи…

– Мы сразу уедем, как только погрузимся? – поинтересовался Заурбек, на сей раз гораздо эмоциональнее.

– А что? – покосился на него Сергей, перехватил взгляд. – А-а, на лирику тянет?"

"Ну и тянет, – согласился Заурбек, поглядывая на девиц в коротком, открытом и облегающем, шлявшихся там и сям четко рассчитанными маршрутами. – В горах этого нету.