Четвертый год

Каждый фрак стоит как минимум одного отличного рыцаря в латах. У нас таких всего тридцать восемь, получается, у врагов в десять раз больше. Безумие встречать эту ораву за этим хлипким заборчиком.

Монах, внимательно прислушиваясь к спору союзников, вдруг ответил. Причем ответил на вполне приличном восточном наречии:

– У нас всего час. Или мы сражаемся вместе, или удираем поодиночке, как зайцы. Если вы испугались, уходите. Мы не уйдем. Да, без вас нам будет трудно, но, бегая от них все время, мы никогда не победим. А мы воюем не ради бега, нам нужна победа.

Октус одобрительно кивнул:

– Я тоже думаю, что настало время посмотреть, на что мы способны. Отступим сейчас, и опять придется начинать все заново. Время работает против нас – каждый новый день стоит нам потери сил. Люди не могут жить в этом вечном дожде, они выдыхаются. А хайты слабее не становятся. Барон Церпен, если вам не терпится отступать, делайте это быстрее, пока есть возможность. Я остаюсь. И помните: если в этой битве победа будет наша, вас запомнят как труса, удравшего от слабого противника. А если мы проиграем, то прослывете трусом, бросившим союзников. Плохое помнят долго – это пятно ляжет на всех ваших потомков.

Барон побагровел и возмущенно просипел:

– За кого вы меня принимаете?! Я не говорил, что отступаю, я говорил, что это лучший выход. Мы не сможем в этом месте держаться против сотен фраков.

Монах, встав, с высоты своего немалого роста взглянул на союзников и подытожил:

– Время идет, а войско еще спит. Я командую подъем. Рекомендую вам и своих собрать… для бегства или битвы – враг рядом.

* * *Фреона не река, Фреона – это громадная территория, занятая водой. Здесь есть практически все формы водного «ландшафта». Громадные плесы, растекаясь на много километров, похожи на моря – при северном злом ветре здесь иной раз даже нешуточные волны поднимаются, не давая ходить ни лодкам, ни кораблям. Под пологими берегами течение практически отсутствует – ровная озерная гладь, где при безветрии можно часами стоять на одном месте без якоря. На стрежне, наоборот, течение очень приличное, особенно если реку острова зажимают или мель подпирает, – сразу понимаешь, что именно в реку попал, а не в длинное озеро. В противоположность живым речным струям, местами в заливах движения нет вообще. Мелководье плотно оккупирует тростник и камыш, стоячую воду плотно затягивает ряска. В илистом дне, поднимая муть, копошатся ленивые лини – ну чуть ли не болото.

Вот в таком заливчике и стояла сейчас флотилия южан. Три корабля расположились тесной кучкой, команды высыпали на палубу. Люди оставили в трюмах накидки – сейчас они не нужны. Дождь прекратился вообще, лишь изредка срывались отдельные капли.