Четвертый год

– А если его не держать в состоянии сна?

– Для него опасно движение. Он должен лежать. Лежать тихо. У него очень плохая рана, и в рану попала грязь. А грязь всегда вызывает гной. Я держу рану открытой и вставляю в нее жгуты полотняника, пропитанные отваром тумы. По ним гной и застоявшаяся сукровица вытекают наружу. Когда рана очистится от скверны полностью, я сдвину ее края и закреплю серебряными скрепами. Это не позволит демонам и зловредным духам влезть в его грудь и поможет ране быстрее затянуться. Только после этого я скрепы вытащу. Но пока что он горит огнем и сукровица у него с гноем. Нельзя ему двигаться – жгуты полотняника не должны шевелиться в ране.

– Он смирный, шевелиться не будет.

– Нет, сир Макс, будет. В маковом сне человек подобен мертвецу, а вот в обычном он уже жив и не может за собой следить. Повернется неловко и впустит духов. Рана плохая у него… Связать его придется, иначе еще хуже может быть.

– Раз надо, то свяжем – он не обидится.

Дверь в каморку распахнулась, заглянул взволнованный боец:

– Макс, Гена срочно зовет тебя на западную стену. Там ты нужен.

– Иду.

В дверях, повернувшись к Аэргону, Макс напоследок сказал:

– Если для того, чтобы он выкарабкался, потребуется его приколотить гвоздями к лежанке, я лично принесу молоток. Делайте все, что считаете нужным, лишь бы он выжил.

На стене, несмотря на дождь, было оживленно. Десятка два бойцов вглядывались в ночь, явно пытаясь разглядеть что-то интересное.

Макс, не разбираясь, с ходу прошипел:

– А ну все назад! Не высовывайте носы! Триллы не спят и дротиков у них хватает!

Гена, ухватив охотника за плечо, возбужденно произнес:

– Слушай!

Макс, уставившись в ночь, пожал плечами:

– Что слушать? Топоры стучат в их лагере, больше ничего не слышно. Все как обычно.

– Да погоди ты, может, опять начнут. Во! Начали!

Из темноты на ломаном восточном наречии с каким-то ужасающим, хрипящим акцентом, кто-то заорал:

– Открыть ваши двери! Сами открывать! Мы вас не убить! Кормить да! Убить нет! Всех кормить, никто не убить! Открывать сами! Быстро открывать! Или открывать мы! Когда мы открывать, то кормить нет, а убивать да! Всех убивать! Сами открыть! Быстро открыть двери! Мы открыть, вам плохо быть!

– Чего они там орут?

– Да что они могут орать… Предлагают нам открыть ворота. После этого обещают нам уход и заботу. Если не откроем, то они это сделают сами. И то, что произойдет потом, нам не понравится.

– Понятно, – кивнул Гена. – Первый раз слышу, чтобы эти твари разговаривали. Аж мороз по коже. Передай им что-нибудь хорошее от всех нас.

Макс сложил ладони рупором, заорал в сторону невидимого переговорщика:

– Хорошо. Мы откроем ворота. Утром откроем. Ночью не можем открывать, ночью мы спим.