Четвертый брак черной вдовы

Кучер распахнул карету, из которой испуганно выглядывала Агапита, сразу же юркнувшая в уголок, когда страшный женоубийца подошел ближе.

Три женщины сели рядком на одной стороне, а на другой расположился счастливо спасенный дон. Он угрюмо посматривал на спутниц, пытаясь тыльной строной ладони откинуть с лица спутанные отросшие пряди. Катарина помогла ему, не побрезговав прикоснуться, и он счел нужным объяснить:

— Пальцы сломаны.

— Да, — ответила Катарина, опуская глаза. Конечно же, его пытали, и испанским сапожком дело не обошлось.

Глаза она опустила зря, потому что сразу же уперлась взглядом в мощные ляжки и в грязную тряпку, которой были обмотаны бедра дона Хоэля. Под тряпкой скрывалось нечто не менее мощное, и Катарина, напомнив себе о правилах приличия, перевела взгляд в окно.

— Мы вызовем врача, он позаботится о вас, — сказала она как можно мягче.

— Не надо врача, — тут же отмахнулся он. — Это все ерунда.

— Переломы — это опасно, — ответила Катарина, задетая его небрежным тоном.

— Ерунда, — последовал не менее оскорбительный в своей небрежности ответ.

Катарина поджала губы, решив, что сделает все по-своему.

В карете повисло напряженное молчание, во время которого спасенный преступник рассматривал женщин самым внимательным образом.

— Могу я узнать ваши имена, доньи? — нарушил он тишину. — Все три такие красотки, а я даже не знаю, как вас зовут.

Катарина закусила губу. Замечание, что красотки — все три, странным образом обидело ее. Агапита покраснела до корней волос, а Лусия, кашлянув, представила всех троих:

— Вам выпала честь ехать в карете герцогини дель Астра, — тут она сделала широкий, выверенный до дюйма, жест в сторону Катарины. — Я — ее компаньонка Лусия Фернандес Эстефан, Агапита — служанка, — в сторону служанки последовал не менее выверенный, но менее широкий жест — так, просто указать, даже не поворачивая головы.

— Ух, как у вас это ловко получается, — восхитился Хоэль, и в его голосе Катарине послышалась издевка. — Ручкой туда, ручкой сюда — и понятно, кто госпожа, а кто на побегушках. Наверное, долго учились делить людей по сорту?

— Прошу прощения! — возмущенно воскликнула Лусия, а Катарина покраснела от негодования.

Он еще сомневался, кто здесь благородная донна, а кто служанка?! Вслух она, разумеется, ничего не сказала, сделав вид, что болтовня дона Хоэля ее не касается.

Подождав, не заговорят ли с ним, и не дождавшись, Хоэль снова пустился в расспросы:

— А куда мы едем, благородные доньи?

Катарина посчитала, что этот вопрос стоит ответа и пояснила:

— Едем в мой дом, в Каса-Пелирохо. Там вы сможете отдохнуть и позаботиться о ранах.

— Ваш дом, — задумчиво повторил Хоэль. — Осмелюсь спросить еще, благородная донья…

Катарина холодно посмотрела на него.