Четвертый брак черной вдовы

Ах, только бы его страсть тебе не навредила, дорогая Конечно, о таком не говорят вслух, но… — она замолчала, словно сомневаясь — говорить или нет.

— Вы можете сказать мне все, что посчитаете нужным, матушка, — сказала Катарина. — Вы же знаете, что я всегда прислушивалась к вашим советам, — про себя она подумала, что и в этот раз прислушается к совету, но следовать ему вряд ли станет.

— Ты уже не девушка, Катарина, — начала мачеха и опять замолчала.

Но в этот раз вовсе не смущение было тому причиной.

— А вы что здесь делаете, милейший? — сказала она строго садовнику, который обирал гусениц с кустов. Он сидел на корточках, и заметить его среди пышных зарослей было почти невозможно, но от острого взгляда донны Флоренсии не скрылся и он. Женщинам была видна лишь его голова с седыми прядями на висках и плечи. — Извольте покинуть сад! — велела донна Флоренсия, и садовник, подхватив ведро и лопатку, торопливо заковылял прочь. — Не хватало еще, чтобы он нас подслушал, — сказала донна Флоренсия, внимательно следя, чтобы слуга точно ушел, а потом продолжила: — Ты многое знаешь о мужчинах Но, возможно, впервые столкнулась с тем, что называют страстью. Не любовью — страстью. Наверное, этот мужчина очень опытен в обращении с женщинами Рядом с дикарем благородный мужчина кажется скучным. Наверное, этот дикарь весьма умел в альковных делах

— Матушка, — перебила ее Катарина.

— Подожди, дай мне договорить, — донна Флоренсия заметно заволновалась, — дикари очень привлекательны во всем, что касается чувственной стороны жизни и я допускаю, что он знает, как распалить женщину но будь осторожна, умоляю тебя. Ребенок от такого человека…

— Матушка, — решительно оборвала ее падчерица. — Мы с Хоэлем так и не стали настоящими супругами.

Донна Флоренсия замолчала, осмысливая услышанное.

— Поэтому можете не волноваться о пагубной страсти, — заверила Катарина. — Между нами не было ничего, что относится к чувственной стороне семейной жизни.

— То есть как? Он не способен?.. — донна Флоренсия взглядом досказала вопрос.

— Способен, — Катарина опять покраснела и ничего не смогла с собой поделать. — Но у нас договоренность. Весь этот брак — договоренность.

— Боже, — мачеха не сдержала чувств и схватилась за сердце. — Зачем же ты сделала это, девочка моя?!

— Я пожалела его, — сказала Катарина полуправду. — Просто не смогла проехать мимо, когда его собирались повесить.

— Ты слишком добра, — упрекнула ее донна Флоренсия. — И как ты намерена поступить дальше? Признаешь брак недействительным? Или подашь на развод?

— Нет, так нельзя, иначе Хоэлю грозит смерть. Мы еще не решили, что делать дальше, — тут она снова покривила против правды, но говорить мачехе о том, что Хоэль намерен остаться, ей не хотелось.