Четвертый муж не нужен

— Подпиши вот здесь, — тычет мне листок на плотной подставке, вкладывает ручку между слабыми пальцами, — просто черкани и все.

— Мы уже развелись… — Не понимаю, что он мне дает подписывать, если нас давно ничего не связывает, ни моя смерть, ни моя жизнь никак на него не должны повлиять. Детей общих не было, имущества как такового нет, только… — Что это?

— Формальность, ничего больше… Когда тебя сюда привезли, вызвали меня, я был указан, как доверенное лицо. Все твои вещи передали мне, — Коленька говорит решительнее, точно начал проговаривать заученный текст, небось, написанный Варварой Петровной, — я нашел среди них ключи от твоей квартиры, съездил туда… Столько интересного обнаружил… Эх, Наташка, до чего ты докатилась, — смеется, меня начинает тошнить.

Он придвинулся ближе, наклонился, перешел на шепот.

— Подпиши этот документ, если не хочешь, чтобы твои родители узнали, чем ты промышляла в последние годы, — а лицо-то какое довольное, как же хочется плюнуть ему в рожу, — этой бумажкой ты передашь мне права на свой банковский счет. Плата за молчание, — усмехается так, будто все решено. Похоже, мысленно он уже и мои деньги потратил. Только вот откуда узнал? Может электронный кошелек проверил, я ведь сто лет пароль не меняла. Сумма там крупная, я на половину квартиры собрала. И сейчас этот подонок думает, что я испугаюсь, дам ему то, чего он хочет, лишь бы очистить свое имя. Он уверенно списал меня со счетов, значит, в этом мире я стою одной ногой, только меня в это пока не посвятили.

— Позови мою маму, — говорю холодно, но таким тоном, которому не перечат. Мне уже все равно, какая слава пойдет о Наташе Ивановой, она давно умерла, осталось лишь искалеченное тело. Соседи поговорят обо мне два дня, пережуют скандал, насладятся, пусть даже мое эротическое белье вывесят на балкон, мне все равно.

Мама вошла в компании Варвары Петровны, которую сюда никто не звал, но таких людей обычно и не зовут, они сами приходят туда, где им не место, суют свой нос в чужие дела, дают непрошенные советы.

— Варвара Петровна, оставьте меня с мамой наедине, — мой голос кажется чужим, но рада, что я хотя бы говорить могу.

— Да что же ты, Наташенька, мы ведь одна семья, я поддержать вас хочу. Вот яблок привезла, — тычет на тканевую сумку на сгибе локтя, напоминает мне прошлую убогую жизнь, когда даже со своим пакетом в магазин приходилось ходить, а потом и с тканевой сумкой, потому что любимая свекровь медово-язвительно отчитывала, если я брала на кассе пакет.

— Да идите вы в жопу со своими яблоками, Варвара Петровна! И оставьте меня с мамой наедине!

Как бы тяжело мне ни было смотреть по сторонам, я все же отследила реакцию бывшей свекрови. Она побагровела, затем позеленела, и закончила парад красок чистой белизной.