Четвертое правило семьи Райс

– Дело в том, что ты мне очень нравишься, Аньез! – произнес он. – Еще с первой нашей встречи. Думаю, я даже в тебя влюблен, но понял это только тогда, когда едва не потерял тебя в Остаре. Поэтому наш брак – решенное дело. Стоит всего лишь придумать, как извлечь из него наибольшую выгоду – как для нас с тобой, так и для наших стран. Но так как ты заупрямилась, то я решу все за двоих.

Внезапно он стал ко мне наклоняться, и я поняла, что Эрвальд собирается меня поцеловать.

Но я отшатнулась.

– Даже и не пытайся! – предупредила его.

И пусть мой голос прозвучал твердо, но сердце колотилось с такой силой, будто бы оно пыталось пробить себе дорогу наружу.

Эрвальд замер. На красивом лице принца появилось раздосадованное выражение, словно принц не мог поверить в то, что его отвергли.

Вряд ли ему часто отказывали, промелькнуло у меня в голове. Возможно, это произошло с Эрвальдом впервые – здесь и сейчас. Но он собирался все исправить.

– Похоже, ты до сих пор не понимаешь, – вкрадчиво произнес Эрвальд. – Не осознаешь, насколько ты особенная. Единственная в своем роде – ребенок королевской крови, одна на всех Гервальдов! На тебе завязаны судьбы этого мира, поэтому ты не можешь просто так уйти. Бросить все и заниматься своими делами, словно твоя жизнь принадлежит только тебе.

– Ах вот как? – отозвалась я. – И кому же она, по-твоему, принадлежит?

– Ты нужна не только Хастору и Центину, Аньез! Ты необходима всему этому миру, потому что ты принесешь в него равновесие и положишь конец кровопролитной войне в своей стране, – уверенно заявил Эрвальд. – Но это еще не все – ты нужна мне! Я тебя люблю и сделаю своей женой, после чего приложу все усилия, чтобы ты была счастлива рядом со мной.

Он снова потянулся ко мне, явно собираясь сделать вторую попытку. Решил, что мне все-таки стоит узнать, как целуется хасторский принц.

Только вот мне неплохо жилось и без этого знания, и я не хотела ничего менять.

– Прекрати! – сделав шаг назад, сказала ему. – Кажется, ты слишком быстро забыл о том, кто именно победил на Все-Магических Играх в Меерсе. Между прочим, это была команда Центина, и я сыграла в ней не последнюю роль.

– Ты была неподражаема, – согласился Эрвальд. – Все об этом знают.

Кивнула.

– Но раз так, то почему ты думаешь, что я позволю обращаться с собой как с пешкой в вашей политической игре? Стану покорной фигурой на этой шахматной доске? Ну уж нет, спасибо! Эту «доску» я уже видела, и она меня не прельщает!"

"Эрвальд собирался что-то сказать – наверное, хотел меня убедить, воззвать к разуму, возможно, надавить на сострадание или свои ко мне чувства, в которые я не особо верила.

Поэтому я вскинула ладонь, и между нами вспыхнула ярчайшая синяя молния, которую я тотчас же заключила в полупрозрачный шар.