Четвертое правило дворянина

Нас встретило двое парней в форме, один из которых держал табличку с именем и фамилией Салтыковой. Форма у местных Мироходцев была немного светлее нашей, а вот в остальном была похожей — обошлись без килтов. Знаки различия также отличались, поэтому сказать насколько они были младше нас по званию или, наоборот, старше — было затруднительно. Впрочем, лично мне было на это плевать, думаю и остальным точно также. Самое главное, что мы их понимали, а они нас — надолго задерживаться мы здесь не планировали.

От аэропорта до конечной точки нашего путешествия оказалось недалеко, не больше получаса. Судя по всему, нас привезли в какое-то учебное заведение, аналогичное нашим Академиям, ну или что-то типа того.

Во всяком случае, все было очень похоже, а отсутствие знаков различия на форме передвигающихся по территории ребят, лишь усиливало общую схожесть. Вполне может быть, что они были курсантами и им просто не полагались еще какие-то знаки различия в принципе."

"Несмотря на то, что целый день мы не были особо заняты, к тому времени, когда оказались в гостях у местных Мироходцев, все равно чувствовали себя уставшими. Поэтому я был рад, что обошлось без торжественных речей и всего прочего. Нас просто передали из рук в руки какому-то усатому мужику, ну а он уже проводил нас в наши комнаты, а потом в общую столовую на ужин.

— Вот же, жмоты! Могли бы и чем-нибудь поприличнее угостить! — сказал Минин после того, как мы увидели свой ужин.

Остальные ели то же самое — жареная рыба с рисом, какое-то местное печенье с луком и сыром, ну и грибной суп с овсяными хлопьями. Вот последнее блюдо мне вообще как-то не зашло. Даже несмотря на сильное чувство голода, доедать его до конца я не стал — слишком уж своеобразное и непривычное для моего вкуса.

— Завтра нас разбудят в шесть утра, так что особо не засиживайтесь, — сказала Салтыкова, которая до этого ходила на беседу с местным начальником и присоединилась к нам в процессе ужина.

— Да здесь и засиживаться негде, — констатировал факт Минин, с грустным видом ковыраяясь в тарелке с рыбой. — Такое ощущение, что им чувство радости ампутируют при рождении. Все какие-то мрачные ходят. Я попробовал познакомиться с одной девчонкой, так она удрала.

— Ты себя в зеркало видел? Волосы в разные стороны торчат, улыбка глупая на физиономии, — сказал Василиса. — Тут любая удерет.

— При чем здесь волосы? — спросил Алексей и пригладил торчавшие вихры. — Просто они все здесь какие-то отмороженные.

— Это из-за еды, наверное, — предположил Григорьев, отодвигая от себя грибной суп с овсянкой. — Если бы нас так в Академии кормили в свое время, то я вообще смысл в жизни потерял бы раз и навсегда.