Четверо за спиной

Практически сразу девичий амбар бойцы дружины прозвали «Рысье логово». Мои волчата, получив строгий запрет, туда не совались, а старшие дружинники попытались как-то ради смеха ночью залезть. Думали погонять визжащее и перепуганное девичье стадо по двору. А было это к концу первого года обучения, когда мои малышки уже вполне освоили приемы рукопашки и некоторое владение холодным оружием. Так что никто не визжал, чтоб не сбивать дыхание. А на следующее утро шутники красовались с расписными мордами и измененными взглядами на женскую силу. Главному зачинщику еще и я добавила. Что запрета ослушался и на девочек моих посмел покуситься. После этого шуточки поутихли, осталось только жгучее мужское любопытство, которое постепенно сменялось осторожным уважением. Но и тут старухи Дивляны стояли насмерть, чтоб никакого непотребства не случилось. Его и не было. Девчонкам еще замуж выходить, пусть и не скоро.

Аккуратно и далеко не сразу я начала подтягивать своих волчат для спарринга с девочками. Квалификация у них разная, но руку на ком-то набить нужно? Волчата сначала насмехались и пытались заигрывать. Но мои девочки быстро развеяли мнение про «слабый пол». После чего парни, самостоятельно, без моих указаний, начали негласно опекать девочек, сопровождая на вылазки в город или посещение родных. В спарринге друг друга не жалели, но, если надо – старшую дружину осаживали. Обе младшие группы из моего «гнезда», а потому чувствуют почти родственную связь."

"Пыхтя как паровоз, боярин Тепляков слетает по лестнице, путаясь в полах длинной шубы. Еще на ступенях начинает костерить пристыженных кхметей-охранников. Те, охая и кряхтя, поднимаются с земли и стоят, понурив голову.

- Ну так что, боярин? – задорно кричу вниз. - Крепко ли слово твое?

Тепляков поворачивается к галерее. Его крупное, мясистое лицо красно, как помидор. Даже борода топорщится и кипит возмущением.

- Да! – яростно гаркает он, испепеляя меня взглядом. После чего получает еще одну волну смеха от довольных зрителей.

Едва толпа начинает расходиться, как внизу раздается внизу громкий детский крик.

- Мама! – малыш с золотисто-пепельными волосами, задорно переставляя ножки, влетает на ристалище. Я бросаюсь к нему, но Беригор, как всегда, опережает. Подхватывает сына на руки и слегка подбрасывает. Вызывая у того визг и хохот, а у меня еканье в сердце.

Это возмутительно, но сыну достались только мои карие глаза. Правда в сочетании со светлыми волосами, темными бровями и ресницами он уже очаровывает женскую половину вне зависимости от возраста. Ох, не зря я предсказывала, что бабник вырастет. От его улыбки и ямочек на щеках всюду раздается умиленное женское аханье.

- Сыне, ты зачем от Смешки убежал? – притворно хмурится воевода.

- Я к вам бежал.