Четверо за спиной

Так что, вроде как, она в перевороте не должна быть заинтересована. Но я, если честно, поверила не до конца. Все когда-то бывает в первый раз. А силы духа у Дивляны при стоящих союзниках на дворцовый переворот вполне хватит. Выяснить бы еще кто может быть на стороне заговорщиков. Выслушала я Драгомира и продолжила держать ухо востро на женской половине.

В город выезжала по необходимости и с кем-то из моих волчат, иначе от зевак было не отбиться. Разорвали бы меня на сувениры благодарные граждане Миргорода. Слухи по городу ходили самые дикие, пыталась я как-то уменьшить свое участие в событиях, но не тут-то было. Там уже при спасении воеводы и молнии мелькали, и огонь полыхал, и земля ходуном ходила. Неистребимо желание человеческое в чудо верить, да главное, чтоб погуще и помасштабней. Хорошо хоть за исцелением ко мне не совались. Хотя может страждущих просто не пускали. Все же есть преимущества проживания в хоромах князя.

Еще из плюсов было то, что старшая дружина после спасения своих товарищей и воеводы окончательно перестала на меня свысока смотреть. Бывшие пленники так вообще – низко кланялись, едва завидя. Просила прекратить – да ни в какую. Подозреваю что с остальными беседу и рассказ от первого лица провел Горыныч, но он не признавался, только ухмылялся в густую бороду. Зато все с большим интересом вояки посматривали на наши занятия, порой даже подходили за советом. Между занятиями Горыныч мог даже присесть рядышком со мной на скамью, поболтать «за жизнь». Простой и бесхитростный вояка – мне импонировало, что от него камня за пазухой ждать не приходилось. Многих из дружины он знал еще подростками, воины его ценили и уважали.

Беригор притащился на княжий двор на следующее после возвращения утро. Бледный, исхудавший, но все с такими же холодными и острыми, как ледяные осколки, глазами. Обмануть мог кого угодно, но не меня. Я видела, как он мается, даже порывался подойти, но демонстративно отворачивалась, уходя за широкие спины моих парней. И хотя на душе было приятно от той растерянности, которую он пытался спрятать в глубине холодных глаз, я не сдавалась. Хотя жалость вспыхивала где-то в глубине души. Было видно, что ухаживать за женщинами Беригор не привык и, видимо, впервые не знал, что делать. Решив проучить воеводу как следует, я не торопилась делать шаг навстречу. Поэтому пока он смотрел только на мою «обиженную» спину.

Как-то по окончании занятий на ристалище из «старших» оставались только самые упорные. Я гоняла волчат, украдкой любуясь как Беригор и Добрыня, скинув рубахи, с довольным рычанием позволяли Горынычу поливать себя из стоявшей в углу бочки с водой. Эстетическое удовольствие было что надо. Мускулистый светлокожий Добрыня с мокрыми кудрями был похож на ослепительного Аполлона.