Четверо за спиной

- Ступай, Миргородская волчица, - он сжимает мои руки и не сразу отпускает, словно раздумывает. Но потом разжимает пальцы и царственно машет в сторону выхода.

С поклонами, мы выходим из шатра. Стоим у нашей повозки, разбирая сложенное перед входом оружие. Боярин растеряно пыхтит, не зная хвалить меня или наброситься с возмущением, что какая-то баба в его дипломатию влезла. Терпения не хватило, смолчать он все же не смог.

- Ты что учудила, дурная баба! А если бы за наглость твою каганчи нас всех порешил прям там же? – шипит он.

- Если бы не я – тебя бы выгнали вон. Устал он слушать твой бубнеж унылый.

- Да как ты смеешь? Я тебя в остроге сгною! – взвивается возмущенный бородач.

Терпения и у меня много не бывает, к тому же устала я морально, а потому аккуратный, но тяжелый кулак прилетает в рыхлую боярскую щеку. Пухлые ножки Гордея не могут удержать его солидные формы, он путается в шелковой шубе и оседает на пятую точку. Рядом фыркают и ухмыляются в бороды наши воины. Стоящие поодаль валоры, не скрываясь, издевательски ржут и цокают языками.

Наклоняюсь, хватая его за воротник, и цежу толстяку прямо в глаза.

- Когда князем станешь, тогда и сгноишь. Да только я за Велеслава тебе сначала глотку перегрызу, понял?

- Отпусти меня, бешенная! – взвизгивает фальцетом перепуганный боярин.

Брезгливо отпускаю ткань и отхожу, чтобы не пнуть этого борова ногой. В отличие от тщеславного Гордея, вояка Горыныч, ухмыляясь в бороду, дружески хлопает меня лапищей по плечу.

- Ай-да Ярослава, ай-да молодца! Хоть и баба.

Так себе комплимент, но от души – а потому приятно.

Не успеваю ответить, как вижу, что из дальнего конца лагеря ведут под конвоем наших пленников, оборванных, грязных, побитых. Двое из них тащат на себе крупное тело Беригора, с волочащимися по земле ногами. Киваю своим ребятам, те сразу бросаются на помощь и подхватывают воеводу. Его безжизненное тело бережно укладывают в повозку, на нем действительно живого места нет. Я проверяю пульс на шее – нитевидный, и высокая температура.

- Ты? – неожиданно открывает он глаза, когда я нависаю над ним.

- Я."

"- Красивая… Как всегда, - хрипит он и снова проваливается в небытие. Значит надо поторопиться, не для того я ужом вилась перед Джанибеком, чтобы этот бесячий воевода помер в дороге. Мы чинно выезжаем из чужого лагеря и гоним лошадей во весь опор. В голове бьется только одна мысль: «Успеть».

Глава 16.

Наш отряд влетает в собственный лагерь затемно, воеводу споро выгружают и затаскивают в палатку. Кто-то из мальчишек заносит заблаговременно приготовленную горячую воду, я достаю из рюкзака порезанные на бинты полосы ткани, аптечку. Краем глаза вижу, что в палатке кроме Горыныча еще несколько старших вояк, молча стоят в стороне, не мешают. Мои ребята остались снаружи, ждут указаний.