Четверо за спиной

- Так, а этот, что за тобой хвостом ходит. Как его – Добрыня? Он на что?

- Отпустила я его после занятий. Брату помочь надо.

- Тогда я тебе провожатого дам. Щавей, а ну поди сюда, - подзывает она мальчишку-поваренка. Лет десяти, вихрастый, востроглазый, но отчего-то разукрашенный радужными красками сходящих синяков.

- Не узнаешь? – улыбается Рута. - Это его ты спасла, когда княжьего дружинника скрутила. А так бы забил он мальца али покалечил.

- За что он тебя так? – спрашиваю мальчишку, который глазеет на меня с радостным восхищением.

- Споткнулся Громобой об меня. Я бадью воды нес, да не увернулся, когда он мимо меня бился.

- Значит мало ему досталось. Надо было всю рожу разукрасить!

- Да где ж мало? Его воевода из дружины погнал, да еще и с позором. Для воина это хуже смерти, - веско добавляет Рута.

- Все равно жалею, что не добавила уроду.

- Зато воевода добавил. Точно знаю. А уж у него кулаки пудовые. И слугу своего прислал. Тот мальчишку самолично выхаживал.

- Беригор? С чего вдруг?

- Он-то вообще справедливый. Всегда поможет, хоть и старается, чтоб не узнали о сем. Я его мальцом еще помню, всегда таким был, - Рута с улыбкой посмотрела куда-то в даль, вспоминая былое.

- Неожиданно. Ну так что, парень, проводишь меня?

- А как же! Кудой, госпожа Яра?

- К травнице вашей, как ее – Мара? И кстати, что у тебя за имя такое?

- Это трава так называется.

- Щавель?

- Ага. Щавей.

Мы с моим неожиданным провожатым гордо выезжаем из княжьих ворот. Вернее я - просто верхом, а Щавей – рядом, но едва не лопаясь от гордости. Он собирался рядом с конем идти, да только я запретила. Малец щуплый, не затоптать бы ненароком. Подсадила на коня впереди себя и вся недолга.

И да – еду на своем собственном, подаренном князем. Отказаться не получилось, слово княжье – закон. Дымчатого (или как тут говорят бусого) в яблоках Серко, я выбрала за гордую стать и ироничный прищур глаз. Конь оказался спокойным, хотя иногда характер проявить тоже может. Ради него я чаще нужного забегаю на кухню, чтобы выпросить яблок или морковку, которые тот обожает.

В город я выезжаю теперь только с оружием и в красном плаще дружинника, который мне Велеслав все же всучил. И велел до присяги в нем быть, чтоб уж никто не сомневался в моей принадлежности к княжьему окружению. Без меча и плаща, как мне объяснили, приличным людям выходить в город «невместно». Достаточно того, что я простоволосая и в штанах хожу. Но тут уж я стоять насмерть буду. Косынки и платья – дружно проходят мимо. Кожевенник, с которым уже приятельствую, по моему эскизу изменил крепление к ножнам с нужным углом наклона. Для максимально комфортной носки. Надо будет его еще обувью озадачить. Такой, как мне надо.

Пальцем на меня в городе уже не показывали, но глазеть – да, глазели, хотя больше уж с улыбками и приветствиями.