Четверо за спиной

Она, конечно, удивилась моему заказу, но сделала именно то, что я просила: на запахе и с поясом. Чувствую, что нововведение пойдет в массы, не в первый раз растаскивают мои идеи. Накидываю халат и открываю дверь в горницу. Разговаривать перед развороченной горячим сексом постелью мне не хочется. Машу рукой, чтобы воевода присел на лавку, сама остаюсь стоять. Мы заговариваем одновременно.

- Мне не нужны отношения.

- Выходи за меня замуж!

- Что? – вырывается у нас обоих.

С ужасом смотрю на Беригора, он с возмущением – на меня. У него начинают гневно раздуваться ноздри, и я перехватываю инициативу.

- Послушай, Гор. Давай расставим все точки над «ё». Постель – не повод для женитьбы.

- А если я хочу на тебе жениться просто потому что хочу? – взрыкивает он.

- Ты же знаешь, что я чужестранка… - начинаю я.

- Я знаю, что ты – иномирянка, - оглушает он меня.

- Как?

- Драг рассказал, когда тебя отравили. Но это ничего не меняет.

- Как не меняет? Он разве не сказал, что я хочу вернуться?

- Зачем тебе возвращаться, Яра? Неужели там лучше, чем здесь? – он вскакивает с лавки и сжимает мои плечи руками, нависая надо мной своим немалым ростом.

- Там все другое. Привычное, удобное…

- Скажи, что сделать для тебя удобнее и я сделаю!

- Там мой дом. Там такие технологии, которых здесь не будет еще очень и очень долго. Это как… сравнить меч из прутика и настоящий. Гигантская пропасть, которую не преодолеть, - грустно улыбаюсь и делаю шаг назад. Чтобы вырваться из его рук. Нельзя привязываться, иначе будет больно отрывать себя от него.

- Получается вещи для тебя важнее людей?

- Я говорила это Велеславу и скажу тебе: я не хочу начинать отношения, у которых нет будущего. И ты, и он хотите рядом видеть тихую покорную женщину. Которая будет вышивать у окна и рожать наследников. А я этого не смогу сделать никогда. И не потому, что не хочу… - добавляю едва слышно. Опускаю глаза и невольный озноб от осознания своей ущербности заставляет зябко передернуть плечами. Чувствую взгляд несостоявшегося любовника на себе. Гордо вскидываю голову, ибо ненавижу, когда меня жалеют. Вижу в его глазах мучительную борьбу. А потом тухнет огонь в его глазах, губы складываются в тонкую линию. Вот и все. Увы и ах, этот примитивный мир требует обязательного продолжения рода.

Начинаю понимать, что чувствовал князь, когда ему из каждого угла бубнили про наследника и долг его родить. Что ж, хорошо, что мы с Беригором разобрались в самом начале, не дойдя до скандалов и упреков. Воевода открывает рот, и я понимаю, что точка сейчас будет поставлена. На душе становится гадостно, но я не подаю вида, гордо вскидываю подбородок. Если и буду реветь от жалости к себе, то только одна и в подушку.

Не успеваю первой обрубить этот тяжелый разговор, ибо внезапно раздается стук в дверь.