Четверо за спиной

- Может в баню ее? – предлагаю я, - выпарить отраву?

- Нельзя, - строго обрывает меня травница, - итак еле дышит. Сердце не выдержит.

- А что можно? – не могу сидеть на месте, помочь ей должен! Сердце где-то в горле бьется от страха за Яру. Страха потерять ее навеки.

- Вот у него спроси, - кивает она на волхва.

- Я не могу, - шепчет побелевшими губами Драгомир.

-Значит - она умрет, - пожимает плечами травница.

И словно в подтверждение ее слов по телу Ярославы проходит судорога и она глухо, надрывно стонет. Мы невольно бросаемся к постели. Яра запрокидывает голову под немыслимым углом, открывая беззащитную шею, тело выгибает дугой."

"- До утра не доживет, - подливает масла в огонь старуха.

- Драгомир! – мы бросаемся на волхва едва не с кулаками.

- Я не могу! Как вы не понимаете? Не могу! Она почти согласилась... Я же ее потеряю… – вырывается у него.

- Вы все ее потеряете, - ухмыляется травница, - она просто уйдет. А за ней и наш мир.

- Ты дашь ей умереть? Посмотри, как ей больно, Драг! Или скажи, что сделать – я за тебя сделаю! – прищуривает злые синие глаза князь.

- Вы не сможете. Никто не сможет, - шепчет он с болью в глазах.

Волхв нервно сглатывает, не сводя глаз с тяжело дышащей девушки. В его глазах стоит такое отчаяние, что мне невольно отшатнуться хочется. Видимо боли становятся невыносимыми, потому что Яра кричит, срывая голос. Тот голос, что так чаровал всех на пиру.

Не выдержав ее очередного надрывного крика, Драгомир со стоном бросается к столу, не глядя плещет в кубок воды, бросает туда сорванный с шеи амулет и полоснув руку ножом, направляет струйку крови. Потом наклоняется к девушке, и разжав кинжалом судорожно сжатые зубы, вливает содержимое.

- Вот так. Пей, моя звездочка. Пей, любимая, - ласково приговаривает он. После отшвыривает кубок и осторожно надрезав руку девушки, прижимается к ней губами. Закончив, наклоняется над ее лицом, бережно и долго целует ее в лоб, поглаживая щеку подрагивающими пальцами.

Когда Драгомир распрямляется, его глаза кажутся черными от боли. Он неловко машет рукой и пошатываясь выходит из опочивальни. Никогда еще мы не видели ехидного волхва таким беззащитным, таким… человечным.

К Яре немедля бросается травница.

- Княже, ей сменные рубахи понадобятся. Сейчас жар начнется.

Велеслав ныряет в сундук и достает стопку нательных белых рубах.

- Что он сделал? – не выдерживаю я.

- Дал кровь свою, чтобы побороть отраву. С его силой это может помочь. Но теперь она никогда не посмотрит на него, как на мужчину. Кровь не позволит. Сестра она ему теперь.

Мы с князем застываем, как пораженные громом. Спасти, чтобы навсегда потерять любимую женщину – что может быть горше? А в том, что он любит иномирянку каждый из нас только что увидал своими глазами. Я даже злиться не могу на него после содеянного.