Дело чести

Подойдя к нашему столику, он наклонился ко мне и таинственно пробубнил, неожиданно выдав своеобразный стихотворный слог:

— Двыгай за мыной, дарагой. Крутой чечен хочит базарит с табой… Стывол у тэбэ нэт под рукой?

— Нет под рукой, нет под ногой, — доверительно шепнул официанту Джо, скорчив при этом страхолюжную рожу. — И вообще он у нас не такой, он какой-то другой… Долматовский, бля!

— Как сказал? — обеспокоенно поинтересовался официант, обращаясь ко мне. — Какой, э?

— Это поэт такой — известный, — успокоил я «долматовского». — Классный поэт — заибис! Ты просто в рифму сказал — стихотворение получилось. Он тебя похвалил — не часто попадаются официанты с поэтическим уклоном.

— Нэ ругал, э? — уточнил официант, грозно сверкнув очами.

— Да ну что ты, что ты! — поспешил уверить я его, показывая за спиной кулак Джо. — Тут у вас ругаться — себе дороже. Моментом в клочки порвут.

— Ну, тогда ладно, — успокоился официант. — Пошлы… Мы пробрались между столиками и вышли из зала в фойе. Поднявшись на второй этаж, я обнаружил длинный коридор, по обеим сторонам которого располагалось множество дверей. Судя по шуму, доносившемуся из-за некоторых дверей, здесь в отдельных кабинетах «зависали» товарищи, не желавшие отдыхать публично.

— Ловко тут у вас все устроено, — деланно восхитился я. — Наверно, можно и с телками побарахтаться! Ась?

— Можна с тьолка, можна с корова — как хочишь, дарагой! — весело оскалился официант и, постучав в одну из дверей, таинственно шепнул мне:

— Давай — чечен зыдэс…

Довольно вместительный кабинет, оборудованный не без комфорта, был превращен сегодняшними посетителями в самый настоящий бардак. Верхний свет был выключен — тускло горели настенные светильники, дополняемые сполохами цветомузыкальной установки; из невидимых стереоколонок надрывно голосил Coco Павлиашвили; в воздухе витал устоявшийся запах крепкого мужского пота, который с ударным ароматом дамской косметики и винно-водочным перегаром создавал такое невообразимое амбре, что хотелось зажать нос и немедля отсюда смыться."

"Приглядевшись повнимательнее, я заметил, что вокруг заставленного разнообразными блюдами и напитками стола разместились трое чеченообразных мужиков и пять молодых пригожих дам — все, как на подбор, длинноногие блондинки весьма специфического облика.

— Да, тяжко у вас там, в горах, — пробормотал я себе под нос, раскланиваясь на три стороны. — Совсем, блин, одичали… Ребята отдыхали на всю катушку. Двое были зело бородаты и обладали буйными космами — по всей видимости, с таким понятием, как «парикмахерская», вожди племени их познакомить не удосужились.