Дело чести

Она хоть и женщина гор, но все же еще ребенок — нельзя к этому относиться так наплевательски…

— Ты что, хочешь его убить?! — догадалась Лейла. — Скажи, ты хочешь его убить?!

— Обязательно. — Рустем покачал на ладони тонкий, как шило, нож и сожалеюще вздохнул:

— Придется выбрасывать. Жалко — нож хороший. А другого нет — такого тонкого. — Он встал из-за стола, сноровисто перекрутил нож лезвием к рукаву и, мягко ступая домоделанными чувяками, двинулся вроде бы к двери, повернувшись ко мне левым боком.

— Ты куда? — удивилась Лейла, напряженно следящая за зятем. — Хочешь кого-нибудь позвать?

— Звать я никого не буду, не надо, чтобы об этом кто-то знал, — сообщил Рустем и принялся ласково увещевать свояченицу:"

"— Он, судя по всему, ловкий и крепкий — может оказать сопротивление. Будет лишний шум. Так что — помогай, красавица моя… Давай отвлеки его, чтобы он смотрел на тебя, заговори с ним. Я его аккуратно в сердце уколю — нож тонкий, крови не будет. Замотаем тело в мешок, по дороге в пропасть сбросим, и все. А потом мы его поищем — и не найдем. Убежал так убежал — мало ли как бывает. В общем, нет человека — нет проблемы, как говаривал дядя Сталин, чтобы ему перевернуться на том свете! Давай! — Развернувшись у двери, он пошел в обход кухни, держась ко мне левым боком и постепенно сокращая радиус поворота.

Я слегка напружинил ягодицы, примериваясь, как буду перемещаться в партере, когда сблокирую руку с ножом и швырну Рустема на пол перед собой. Получалось очень недурственно — я сижу спиной к печке, сзади подойти он не может. Придется заходить слева и бить наотмашь — так удобнее всего. Я десять раз успею уронить его перед собой и зарезать его же собственным ножом, пока Лейла сообразит, в чем дело. А до нее — один прыжок… Однако ты хреновый педагог, Рустем: у девчонки глаза на мокром месте — вот-вот начнется истерика. Если тебя вдохновило то обстоятельство, что Лейла привезла меня под конвоем в долину, пребывая в готовности ежесекундно шлепнуть неверного, буде он вдруг окажется опасен, то ты ошибся. Одно дело — стрелять в нападающего на тебя злодея, когда ты с ним один на один и заведомо слабее его физически, и совсем другое — наблюдать, как с твоей подачи режут беззащитного внешне человека, который тебе не сделал ничего дурного и успел некоторым образом расположить к себе. Такое не каждый видавший виды боец выдюжит, не то что маленькая девчонка. Зря ты так, Рустем, зря… А я уж было в сомнения впал: может, не резать тебя насовсем, а только хорошо оглушить? Нет-нет, теперь все: за такие скверные манеры я тебя накажу по всей строгости экстремальной ситуации. Я тебя не больно зарежу, как и ты меня хотел: аккуратно ткну твоим же ножом в сердце…

— Стой! — звенящим от напряжения голосом воскликнула Лейла.